Шмейхель же вынырнул из недр государственного научного комплекса имени Фадха аль-Джохара – одного из трех крупных научных центров Исламского Союза. Когда-то рыжий работал в нем машинистом, потом ушел на вольные хлеба, продолжая регулярно навещать комплекс в роли научного консультанта. Официально. А неофициально – обеспечивая запертых в стенах аль-Джохара машинистов «синдином». Однако в последнее время с бизнесом возникли серьезные проблемы: поставщика взял Европол, а руководство центра полностью сменило охрану. Шмейхель попытался наладить контакт с новыми защитниками аль-Джохара, выбрал пару подходящих ребят, но те решили не рисковать и отправили рыжего к Хану – «ему мы доверяем, а тебе – нет».
– Я просил Омара свести меня с тем, у кого есть «синдин».
– У меня будет «синдин».
– Согласитесь, Алоиз, что между «есть» и «будет» пролегает дистанция огромного размера.
– Весь твой размер, Шмейхель, это – я, – хладнокровно ответил Хан. – В новой охране комплекса полно моих камрадов по Иностранному легиону. Мы – друзья. Мы доверяем друг другу. Что это значит, спросишь ты? А значит это, Шмейхель, что без меня ты не сможешь пронести в аль-Джохар даже полдозы «синдина», даже, мать ее, четверть! А если попробуешь – я тебя придавлю.
– Спасибо.
– На здоровье. – Хан хлебнул пива, вытер губы тыльной стороной ладони и дружелюбно продолжил: – Я все понимаю, Шмейхель. Я говорил с Омаром, с другими ребятами и понял, что машинисты тебе верят. Работать с нами они не станут, хотя… если прижмет – станут. Наркоманы непоследовательны в привязанностях, липнут к любому, кто распределяет дозы, но я не хочу рисковать. Я контролирую мышеловку, а ты – мышей. Мы нужны друг другу.
Предложение высказано открытым текстом, вполне в духе ветерана Иностранного легиона, и крыть Шмейхелю нечем. Все правильно, все так: исчезни он с горизонта, приятели его помучаются-помучаются, но рано или поздно примут предложение другого продавца. Наркоманы, шприц им в половые органы, что с них взять?
– Хочешь или нет, но нам придется работать вместе.
– Да уж, нашему знакомству можно только порадоваться.
– Зато мы честны друг с другом.
Шмейхель потянул свое пиво, лениво ткнул вилкой оставшуюся колбаску, после чего, не глядя на собеседника, произнес:
– До того как началась свистопляска с поставщиком и охраной, я подумывал о расширении бизнеса.
– Что ты имеешь в виду?
– Мои клиенты зарабатывают не так много, как бы им хотелось. Им жалко тратить на «синдин» деньги, зато они готовы наладить бартер.
– Какой?
– «Поплавки».
– Опасный товар, – протянул Хан.
– Не менее опасный, чем «синдин».
– Твои ребята делают их в центре? – хмыкнул Алоиз. – Молодцы…
Шмейхель понял, что наемник тянет время, торопливо обдумывая неожиданное предложение.
– Официально считается, что у нас нет оборудования для производства «поплавков».
– А неофициально?
– А еще нам официально запрещено употреблять «синдин».
– Понимаю. – Хан почесал затылок. – Времена, когда «поплавки» стоили миллионы, прошли, теперь их делают едва ли не на каждом углу.
– Ты знаешь, что это не так, – усмехнулся Шмейхель. Он уже понял, что Хан прям, как пулеметный ствол, и тоже решил перейти на «ты». – Делают процессоры не на каждом углу, и цена у них до сих пор привлекательная. Сорок-пятьдесят тысяч юаней за чип – вполне нормальные деньги, учитывая норму прибыли, которую ты будешь иметь.
– Норма прибыли будет невысокой. Я не собираюсь выходить на конечных пользователей.
– Почему?
– Потому что за «синдин» меня убьют сразу, а за «поплавки» будут долго мучить, требуя доказать, что я не связан с Сорок Два, – рассудительно объяснил Хан. – Наркотики – это риск, «синдин» – двойной риск, но «поплавки» – это уже политика. Мои люди не захотят связываться с террористами.
– При чем здесь террористы?
– Укоренившееся понятие. Во всех средствах массовой информации Сорок Два намертво связан с террором. А мои люди – нормальные обыватели и не хотят лишних проблем.
На первый взгляд могло показаться, что Алоиз отказывается, однако Шмейхель прекрасно понял смысл выступления: жадный наемник интересовался нормой прибыли.
– Насколько я понимаю, твои люди с пониманием отнесутся к любому занятию, если применить доходчивые стимулирующие средства.
– Почем ты сможешь отдавать процессоры?
– По двадцать.
– Не меньше десяти штук в неделю, – быстро ответил Алоиз. Судя по всему, он уже успел просчитать приемлемый оборот.
– Я знал, что мы договоримся, – улыбнулся Шмейхель.
– Тебе следует работать биржевым предсказателем.
Хан сделал движение правой рукой, словно начал ее протягивать, но тут же убрал, услышав слова собеседника:
– Остался последний вопрос, который мы должны проработать прежде, чем пожмем друг другу руки.
– Я слушаю, – насторожился наемник.
– Я хочу присутствовать на переговорах с поставщиком «синдина».
Алоиз откинулся на спинку стула и прищурился:
– Зачем?
Серо-голубые глаза стали холодными-холодными. Предложение, мягко говоря, не вызвало понимания.
