Сорен Моретти смотрит на меня как на букашку, которую нужно раздавить… до тех пор, пока не поймет, что ему нужна жена. Сорен Моретти — младший сын в семье, которая уничтожила мою. Он холоден, высокомерен и раздражающе красив. Каждый раз, когда он устремляет на меня свой ледяной взгляд, я отталкиваю его. То, что все поголовно склоняются перед ним, не значит, что и я должна. И я не буду. Его идеальный мир начинает рушиться, и эти взгляды становятся слишком темными и голодными для человека, который вскоре женится. Но я не осознаю того, что именно я должна стать его невольной невестой. Неужели я лишь очередная пешка в запутанной игре его семьи за власть? Границы между верностью и самосохранением стираются, мне приходится ориентироваться в мире мафии, где предательство подстерегает за каждым углом. И остается только гадать, что реально, а что нет. Все, что я знаю наверняка, — время вышло, и у нас больше нет ходов.
Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен не в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Текст предназначен только для ознакомительного чтения.
Сорен (25 лет)
Я прогуливаюсь по нашему недавно построенному казино, которое мэр, после недолгих уговоров с нашей стороны, так любезно одобрил. Мерцающие огни и колокольчики игровых автоматов посылают заряды адреналина игрокам, сидящим перед ними. Игроки подобны мышатам, которых заманивают выигрышем, но в их случае это всего лишь длинное путешествие, ведущее в никуда. Конечно, некоторые выигрыши крупнее других, но эти игроки в итоге всегда спускают их и тратят еще больше.
Вентиляционные отверстия подают дополнительный кислород на пол казино, повышая уровень азарта и энергии посетителей. Автомат, мимо которого я прохожу, звенит, сигнализируя о выигрыше, и дама перед ним подпрыгивает. Победа впечатляюща, психология этой отрасли говорит, что эндорфины, проходящие через ее тело, — именно то, что нам нужно, чтобы она продолжила играть. Все на этом этаже направлено на то, чтобы игроки продолжали.
Охранник этажа кивает мне, когда я направляюсь к нашей задней комнате. Я подношу руку к датчику, и он загорается зеленым, когда замок со
— Так дела не ведутся! — кричит мой отец, Алессо, на моего брата Сайруса.
Они стоят друг напротив друга, и Сайрус орет ему прямо в лицо:
— Я здесь главный, старик, а не ты, — его голос ледяной, с темными нотками. Они вдвоем не могут находиться в одной комнате больше пяти минут, не вцепившись друг другу в глотки.
Наш отец делает большие глотки своего напитка. И с каждым глотком его нос приобретает все более глубокий оттенок красного. Его темные глаза-бусинки мечут воображаемые кинжалы в Сайруса, а свободная рука скользит по кобуре с пистолетом.
— Ты номинальный глава, мальчик. Все деньги в моих руках, — его рука вздымается, указывая на дверь. — Ты можешь выйти и сыграть в большого плохого Дона там, но здесь, за закрытыми дверями, ты будешь делать то, что скажу я.
Я выдыхаю, устав от этого спора. Пять лет назад наш дед на смертном одре назвал наследником Сайруса, а не нашего отца. С тех пор удушающее напряжение в нашей семье зашкаливает.
— Меня готовили к тому, чтобы управлять этой империей, и именно это я и делаю, — говорит Алессо, его челюсти напряжены, а зубы стиснуты.
— Тогда почему Дон я, а не ты? — бросает вызов Сайрус, вынуждая моего отца ступить за грань. Рука Алессо обвивается вокруг пистолета, предохранитель срабатывает, и он направляет пистолет на Сайруса.
Но мои инстинкты оказываются быстрее. Я наставляю пистолет отцу в висок прежде, чем его оружие успевает коснуться моего брата. Я встаю перед его стволом, загораживая Сайруса:
— Думаю, тебе нужна минута, чтобы остыть, — мое сердце бешено колотится в груди. Мой отец настолько безумен, что может убить меня, не испытывая при этом никаких угрызений совести.
— Ты помнишь, что происходит, когда я расстраиваюсь? — отец сужает глаза, бросая мне вызов.
Кровь звенит у меня в ушах, когда я вспоминаю, как увидел его много лет назад, выходящего из комнаты нашей няни с кровью на руках. А все из-за того, что она говорила мне, что в школе я должен использовать слова, а не кулаки. Через час у нас уже была новая няня.
— Кот проглотил язык? — на его лице читается отвращение, словно мое присутствие недостойно его, — в конце концов, не так уж ты и крут. Я вырастил ебаную киску.
Я хочу нажать на курок. Моя рука дрожит в ожидании приказа Сайруса. Отец делает шаг к моему пистолету, возвращая свой в кобуру.
— Хочешь быть мужчиной? Тогда убей меня нахуй.
— Хватит. Мы — семья. Никто никого не убьет, — рявкает Сайрус, и мой отец улыбается, словно в этом раунде победа за ним. Я опускаю пистолет, но продолжаю держать его в руке, не доверяя безвыходности ситуации.
Из наушника громко звучит голос одного из моих парней из службы безопасности: — Босс, глава семьи Армато в здании. Он направляется к столу. Сопроводить его?
— Принеси ему выпить. Я выйду через секунду.
— Бизнес требует моего присутствия, Армато только что вошел.
Армато убили нашего деда пять лет назад. Мы годами ходили по кругу, мстили друг другу, но последние три года напоминали холодную войну, в которой каждый из нас ждал нападения, которого так и не произошло.
— Когда все вы, мальчики, будете убиты, я буду наслаждаться выпивкой со всеми своими миллиардами, — насмехается Алессо, рассчитывая на ответную реакцию. До смерти деда мы не знали ничего лучшего, кроме как доверять отцу. Он заставил нас всех инвестировать в него наши доли бизнеса и деньги, и теперь он может нас контролировать.
— Может, мне и не придется долго ждать, — продолжает отец, смотря прямо мне в глаза, — через сколько месяцев ты лишишься своего наследства, Сорен?
