Итак, центр города, разгар рабочего дня. Нечто, распространяя вокруг себя жуткую вонь, лежит свесившись со скамейки. Разбитая губа, синяк под глазом. Бабульки на соседней скамейке бодро обсуждают сие местечковое событие дня.
— Здоровенный детина, а работать не хочет.
— Ему и сорока еще нет, а посмотрите до чего дошел.
— Да Любка небось домой его не пускает. И правильно делает! — сверкает праведный гнев в глазах маленькой, юркой старушки в белом платочке на седых волосах.
Тут вступает оппозиция в лице грузной сердитой соседки:
— Какой-никакой, а мужик. Другого-то у нее, поди, нет, а деньги ей Сережка приносит. Вот пускай и терпит, за мужиком-то спокойнее.
— Тьфу ты! — в сердцах бросает божий одуванчик в платочке. — Где мужик-то, этот, что ли? Да лучше никакой, чем такое сокровище!
Сидя в прохладном зеленом скверике обычного московского двора, Машка с интересом наблюдала эту картину. Сергей Валерьевич Голин, джентльмен со скамейки, был, как ни удивительно, единственной причиной ее здесь появления. Он приходился законным супругом некой Любови Голиной, чья судьба с недавних пор причудливо сплелась с судьбой Машки, и отцом девочки Дашеньки, трех лет от роду. В данный момент Дашенька находилась в загородном Машкином доме под неусыпным надзором незаменимой «тети Тани», которая, отметив недавно семидесятилетний юбилей, тем не менее оставалась «правой рукой» моей подруги.
Даше была отведена отдельная комната с большой взрослой кроватью, заваленной горой только что купленных мягких игрушек. Машка специально выделила день для покупки всевозможных детских радостей. Ей были приятны эти хлопоты. Редко проявляющая интерес к чужим детям, Машка, неожиданно для себя, почувствовала почти материнскую нежность к девочке, таким странным образом оказавшуюся в ее доме.
Но начнем по порядку…
Машкино утро всегда начинается приятно. Ей жуть как нравится просыпаться в своей просторной, недавно отремонтированной комнате. Особенно когда она вся насквозь залита солнцем, и неважно, зима на дворе или лето. Комната ее находится, как принято, на втором этаже, за неимением третьего. Машка хотела именно двухэтажный дом — такой, как на картинке, которую она когда-то вырезала из журнала (какая-то рок-звезда позировала на фоне своего особняка в Калифорнии).
— В Америку меня совершенно не тянет, — говорила она. — Я найду себе точно такой же здесь, в Москве.
И нашла. Может, не точную копию, но тоже очень ничего. На Рублевке. Правда, именно этот факт не особо радовал мою подружку.
— У них там нездоровая, темная аура, — рассуждала Машка. — Не очень-то приятно жить среди несчастливых людей, из кожи вон лезущих, чтобы ни в чем не отстать друг от друга. А эти женщины? Ходячие мертвецы, разряженные по последней моде. До них же дотронуться страшно — вдруг ноготь отвалится или имплант какой из попы выскочит? Несчастные существа, мающиеся от безделья, от бесконечных диет и ненавидящие за это весь мир, включая своих бедолаг-мужей, редко упускающих возможность тихо увильнуть от вечно голодных жен-скелетов к более земным, сытым женщинам… Вчера в «Седьмом континенте» случайно столкнулась с тощей хозяйкой одного из жуковских дворцов. Водит за собой втайне ее ненавидящего здоровяка-охранника, заставляет его собирать сумки с продуктами. Ну скажите мне на милость, какая связь между bodyguardom и пакетом молока? Бедняга раскладывает еду по пакетам, а она демонстративно, на весь магазин, орет на него за нерасторопность. Понятно, все дело в культуре. То есть, если быть точнее, в ее полном отсутствии. «Из грязи в князи». Но на этой Рублевке же почти все такие!
Машка проснулась часов в 12 дня. Она всегда просыпается примерно в это время. Может, она и выглядит на десять лет младше своего возраста, оттого что спит не меньше десяти часов в сутки. Машка сладко потянулась, посмотрела в окно и, как всегда, подумала, что жизнь все-таки хорошая штука.
Каждое утро начиналось по одному и тому же сценарию. Сначала Машка шла в свою шикарную ванную, закалывала волосы и долго с удовольствием умывалась.
Машка — настоящая ароматоманка, вся ее ванная заставлена всевозможными тюбиками, баночками, бутылочками с любимыми ароматами. Один из главных фаворитов — сандал. Когда бы я ни приходила к ней в дом, в нем неизменно витал этот аромат. Сандаловые палочки подружка каждый вечер зажигает в гостиной. Кажется, каждая комната в этом доме, как, впрочем, и его хозяйка, насквозь пропитались сладким восточным ароматом. Если кто еще не пробовал, очень рекомендую, не пожалеете. Необыкновенный запах! Может, отчасти поэтому я так люблю бывать у Машки в гостях. При этом она, наверное, единственная знакомая мне женщина (кроме моей мамы), которая умеет грамотно пользоваться запахами. И когда наконец наши девушки научатся правильно применять духи? Ну зачем выливать на себя по полфлакона в день? Иногда в буквальном смысле невыносимо стоять рядом (простите, у меня очень чувствительный нос).
