Вопреки здоровому образу жизни, Машка душ по утрам не принимает, потому как считает запах собственного тела (особенно после сна) самым действующим афродизиаком.
Умывшись, она сбрызгивает лицо водой «Avene» и только после этого начинает тщательно изучать его в маленьком увеличительном зеркале на стене, разумеется, на предмет появления морщин. Чаще всего увиденное ее радует, и, послав зеркалу воздушный поцелуй, Мария, довольная, принимается за волосы, причем редко пользуется расческой, предпочитая просто взбивать их пальцами. Между прочим, отличный прием!
А затем начинается самое интересное — завтрак. Машка обожает завтракать, долго, с расстановкой. Она заваривает себе имбирный чай в миниатюрном китайском чайнике, намазывает на хлеб любимый черносливовый джем, открывает очередную книжку… Завтрак затягивается часа на полтора. Это настолько важный для Машки ежедневный ритуал, что даже телефоны на это время отключаются. Подружке нравится завтракать в уединении. И если раньше абсолютную идиллию нарушал брат Санька, то сейчас, он живет в пригороде Парижа, куда его отправила на учебу любящая сестра, никак не может помешать ее излюбленному ритуалу.
В то воскресное утро Машка, как всегда, не торопясь, завтракала в своей светлой, недавно выбеленной кухне, когда услышала звонок в дверь. Послышались голоса «тети Тани» и давней знакомой Люции, в девичестве Люськи, которая никак не могла смириться с немодным именем, и к своему двадцатилетию, не долго думая, нарекла себя новым, куда более подходящим, на ее взгляд, к ее «божественному» образу. Правда, по паспорту она до сих пор значилась Людмилой (никак до этого руки не доходили).
А еще у Люськи, как у очень стильной девушки, имелось не менее стильное прозвище, или, если пожелаете, кликуха: Люська — «золотая ручка». Вероятно, кликуха эта взялась у нашей знакомой по аналогии с другой «золотой ручкой» — Сонькой, известным историческим персонажем. Дело в том, что кроме модных сумочек и туфелек от Moschino у Люськи было еще одно модное увлечение, или, лучше сказать, мания — где бы она ни появлялась, в роскошном ресторане или в гостях у собственной тетки, она обязательно брала себе что-то на память: серебряную ложку, например, или изящную коллекционную перечницу. Ну, у всех нас свои тараканы в голове. Каждый развлекается по-своему.
Одним словом, Люське было за что не любить свое имя.
И все же я, если позволите, буду именовать ее именем настоящим, оно ей подходит гораздо больше.
Люська считала себя красавицей, вернее, говорила, что так считает. Только вот другие ее точку зрения не разделяли, что Люську крайне злило. Девушка она была очень высокая (183 см) и худая, даже слишком худая. Причем никаких усилий Людмила к этому не прикладывала, а даже наоборот, время от времени пыталась набрать вес.
Люське всегда казалось, что у нее много общего с Софи Лорен, и очень этим гордилась. Расстраивало одно: если параметры прекрасной итальянки — 100–60-100 (если ошиблась, не обессудьте, это я на глаз), то Люсины не дотягивали до 80–60–80 (это тоже на глаз). Чтобы успокоить себя, наша девушка вспоминала о своем модельном прошлом, уверенная, что Софи Лорен с ее нестандартными параметрами туда бы точно не пустили.
При всей своей неординарной внешности, Люська была очень даже ничего. Самым примечательным в ней были огромные, просто невероятно огромные губы, причем натуральные. Она ими очень гордилась. И красила исключительно в красный цвет, отчего напоминала экзотическую рыбу.
Люське было лет тридцать, выглядела она тоже лет на тридцать, но говорила всем, что ей только что исполнился 21 год. Мужчины верили или просто делали вид. А еще она совершенно не могла терпеть рядом с собой симпатичных девушек, и общаться предпочитала только с теми, кто, на ее взгляд, не годился ей в конкурентки. Исключением была Машка, которую Люська действительно искренне любила и была ей по-настоящему преданна. Моя подруга была для нее кем-то вроде наставницы, так как многому научила бывшую модель за годы знакомства.
Люська, должна сказать, несмотря на все ее недостатки, была довольно приятной, порой уморительно смешной девчонкой, хотя, признаюсь, немного глуповатой. Ее непосредственность притягивала. Из-за этого барышне многое сходило с рук, кроме одного — пьяных выходок.
Люська пошла в отца-алкоголика. Пьянела буквально от запаха спиртного. А уж если выпивала, так просто впадала в бессознательное состояние, из которого ее зачастую выводили с использованием грубой физической силы. Поскольку по-другому остановить словно идущую на таран и одновременно гавкающую двухметровую девицу, вооруженную наточенными розовыми ногтями и острыми выступающими костями, не имелось никакой возможности.
Совладать с пьяной Люськой решались только самые отчаянные. Самые нетерпеливые из них не находили ничего лучшего, чем просто «выключить» неуправляемую девицу метким ударом по голове. Не раз она дралась с охраной в клубах, ругалась с милицейскими патрулями, отсиживалась в «обезьяннике».
