С каблуками Машка дружит. Это даже можно назвать любовью. Обувь ей нравится разная, главное, чтобы каблук был не менее двенадцати сантиметров. Иначе, как бы модель Машке ни нравилась, она ее не возьмет. И такое пристрастие было бы понятно, если бы в ней было метр пятьдесят. Но ведь все 175! В лучших экземплярах своей коллекции она возвышается даже над каланчой Люськой.
Машка блистала. Где бы она ни появлялась, везде производила фурор. Тот раз не был исключением. Мужчины сворачивали головы, рискуя быть съеденными заживо своими спутницами. Знаете, что особенно привлекает в Машке? Она, при всей своей ухоженности и «идеальности», невероятно естественна. Вы, конечно, знаете, что мужчины терпеть не могут манерных девиц? Если не знали, то имейте в виду.
Машка умеет вести себя очень свободно. Или, лучше сказать, спокойно. Это не значит, что ей ничего не стоит прыгнуть на стол и сплясать (хотя и танцы на столе для нее — пара пустяков). Просто в ней самой, в ее манере сидеть, двигаться, говорить всегда присутствует такое спокойствие, такая уверенность в себе, что это просто не может не притягивать. «Главное, никакой суеты, — говорит подружка. — Абсолютная расслабленность — и к тебе потянутся!»
Компанию Машке составляла Лера — хорошенькая блондинка непонятного возраста. Непонятного — это когда можно с легкостью дать как 20, так и тридцать восемь.
Лера не так давно удачно вышла замуж и даже успела открыть собственную французскую кондитерскую. Но, как говорят ученые, среднестатистический человек сохраняет живой интерес к тому или иному занятию всего какие-то три-четыре недели. С момента открытия кондитерской три недели уже прошли, да и Лера, как это ни прискорбно, оказалась человеком среднестатистическим. Так что она была просто счастлива, когда Машка позвонила ей и предложила встретиться.
Проследить за ходом Лериных мыслей практически нереально. Только что она Шекспиром расхваливает лапочку-мужа, а уже через минуту вспоминает, что забыла выкупить сорочку от «Дольче энд Габанна» на Кутузовском для юного любовника-стриптизера. Сначала настойчиво рекомендует уставшему официанту не переборщить с маслом в овощном салате, а потом отчитывает его за то, что этот самый салат на редкость постный и несъедобный.
Лера делилась с Машкой своими впечатлениями от замужней жизни. Надо сказать, их трудно было назвать приятными. Домработница — дура, водитель — идиот, даже любимый британский кот мужа — старый ревнивый извращенец. Свекровь звонит слишком часто, за границу ездить можно слишком редко, да и муж-негодяй почему-то не дает истратить все свои деньги сразу. Одним словом, все не то, все не так. Кроме, разумеется, крохотного слезливого друга-йоркшира. Сладкий — так звали песика — и сейчас был с хозяйкой. Его костюмчик почти полностью совпадал с нарядом Леры: джинсовая курточка со стразами и белые бриджи в обтяжку. Совершенно безучастно, без малейшего аппетита, Сладкий обнюхивал нежнейшее филе сибаса, приготовленное для его «мамочки». Лера в двадцатый раз чмокнула своего мальчика в мохнатую мордочку. Тот брезгливо сморщил нос. Они были очень похожи друг на друга, Сладкий и его хозяйка.
— Совсем ничего не хочет есть, — жаловалась Лера Машке. — Только сникерс, представляешь?
Она снова чмокнула пса, тот снова сморщился.
— Как мама? — спросила Машка.
— Мама? Да все так же. Давление, говорит.
— Ты к ней часто ездишь?
— Бываю иногда. С днем рождения заезжала поздравить. Она такая счастливая была, как будто год меня не видела.
— Может, так оно и есть? — подсказала Машка.
— Да у меня времени ни на что не хватает! Верчусь как белка в колесе.
— Ну да, между Столешниковым и Третьяковкой, — улыбнулась Машка.
Лера недовольно скривила рот.
Они были знакомы очень давно, чуть ли не со школы. Теплых чувств Машка к Лере не испытывала, потому как слишком хорошо ее знала. Лера была из той породы людей, для которых нет практически ничего святого. Даже собственная мать, живущая на жалкую пенсию при живой и здоровой, купающейся в роскоши дочке, не значит для нее ничего. Она из тех, что идут по трупам с совершенно невинной улыбкой на губах.
Это, быть может, самый опасный тип людей. Потому что нет ничего опаснее тупости в совокупности с завистью. Всю свою жизнь Лера ненавидела каждого, кому удавалось устроиться в жизни лучше ее. Она даже не пыталась скрыть свою ненависть, во всеуслышание «предрекая» скорый крах объекту завистничества. При этом общаться Лера предпочитала с людьми успешными, бедность считала худшим из пороков и, по ее собственному признанию, брезговала даже приближаться к людям простым, «не ее класса».
Что касается класса, то справедливости ради нужно заметить, что родилась Лера где-то на отшибе тогда еще советской Украины, в крохотной, никому не известной деревеньке. Когда ей было 15, маме, доброй, отзывчивой женщине, посчастливилось выйти замуж за москвича — и таким образом девочка Лера тоже стала москвичкой. Теперь сей факт своей биографии она тщательно скрывает. Почему? Одному Богу известно.
