Завтра Машка собиралась наконец познакомиться с Робертом. Ей хотелось, чтобы весь этот цирк, похожий на мыльную оперу с налетом детектива, быстрее закончился. Ее беспокоили побочные элементы аферы: дней десять тому назад, поздно вечером, в районе Чистых прудов (недалеко, как оказалось, от дома Роберта), новенький «Лексус», которым рулила Люба, остановил патруль. Но, к большому Любиному удивлению, проверкой документов люди в форме не ограничились — вежливо предложили Любе выйти из машины и провели незатейливый обыск. В результате которого почти сразу же «обнаружили» внушительного размера пакет с белым порошком. Естественно, Люба порошка этого в глаза никогда не видела, о чем тут же заявила. Но, как бы то ни было, ее задержали, и с тех пор она находилась в следственном изоляторе.
Также Машке было известно, что любовник-американец давно в курсе происходящего. Но, как и предполагал Борис и его коллеги, устроившие эту комедию, он не предпринимал никаких действий и судьбой подруги не интересовался. Машка, конечно, понимала, что американец просто напуган. Может, он и был когда-то удивлен полным отсутствием медведей на московских улицах, но в том, что на этих самых улицах в любой момент с ним, добропорядочным американским гражданином, может случиться что-нибудь гораздо неприятнее встречи с косолапым мишкой, он давно не сомневался. Русские правоохранительные органы всегда были чем-то вроде ночной страшилки для американцев.
Машка, отчасти понимающая положение американского любовника Любы, внутренне все же согласилась с мнением Леры о нем.
Ей не нравилось такое положение дел. Едва узнав о идее Бориса вывести Любу из игры таким неприглядным способом, подруга сразу же попыталась ему объяснить, что в этом нет никакой необходимости, что она и сама сможет справиться с ситуацией, потому как затруднения с завоеванием мужчин у нее случаются крайне редко.
Борис же попросил в его дела не вмешиваться. И напомнил Машке, что от нее требуется только максимально быстро и незаметно найти интересующие его бумаги.
Сегодня Машка снова беседовала с Борисом и предположила, что, даже если Люба будет на свободе, осторожный американец едва ли и на пушечный выстрел к ней приблизится. На что Борис ответил, что и сам того же мнения, и уже позаботился о том, чтобы утром следующего дня Любу отпустили.
«Придумают что-нибудь, — сказал он, — извинения принесут. В конце концов, с ней все в полном порядке — живая, здоровая. Дочка находится с отцом».
Машке было жаль Любу, но… «Надо ложиться спать, — подумала она, — утро вечера мудренее».
Как и было задумано, Машка без проблем, сумела привлечь внимание Роберта. Она даже была немного разочарована тем, насколько это оказалось просто.
В просторном лобби гостиницы N, что находится в самом центре Москвы, по причине ежегодно устраиваемого в эти дни пати, собралось изысканнейшее общество. Господа угощали дам шампанским, дамы целовали друг друга в щечки. Все как всегда. Ничего особенного.
Когда все заняли свои места в конференц-зале и первый оратор уже произносил свою речь, за дверью послышался звонкий смех. Через несколько мгновений дверь резко распахнулась и появилась Машка во всей красе. На ней было красное в пол платье с перетягивающим в поясе цыганским платком. Растрепанные волосы были распущены по плечам. И все. Никаких украшений, буен ко в, браслетиков, сумочек. Только платье и платок. Машка была босая!
По залу прокатился гул. Послышались восхищенные мужские возгласы. Все головы были обращены к красавице в красном. Докладчика уже никто не слушал.
Машка, будто опешив на секунду, удивленно обвела взглядом присутствующих. Тут в дверях показался запыхавшийся паренек (по-видимому, сотрудник отеля). В руке он держал Машкины босоножки. Девушка взглянула на него, снова рассмеялась и выпорхнула за дверь как ни в чем не бывало.
Гости с недоуменными улыбками перешептывались друг с другом по поводу прекрасной незнакомки. В число гостей, как вы догадались, входил Роберт — стройный, высокий блондин сорока с лишним лет, внешне достаточно интересный. Как и другие представители его пола в зале, он также находился под впечатлением от босоногой прелестницы.
Каково же было его удивление, когда, устало усаживаясь в свой серебристый «Мерседес», поданный к выходу пожилым водителем, он заметил знакомое красное платье.
Это была все та же незнакомка, только уже не босая.
Прелестница рассеянно смотрела куда-то вдаль. В губах у нее была неприкуренная сигарета. Помедлив мгновение, Роберт взял у водителя зажигалку, вышел из машины и направился прямиком к Машке.
Сказав что-то на чистом русском о вреде курения, он дал Машке прикурить. Та отстраненно поблагодарила. Затем, взглянув на него влажными карими глазами уже с гораздо большим интересом, совершенно неожиданно для американца взяла двумя руками его лицо, приблизила к себе и сочно поцеловала в щеку. Потом развернулась и пошла к лифту. Она немного пошатывалась, как будто была не трезва. Роберт двинулся за ней.
