— Ты их что, по всему дому разбрасываешь? — спросила Вичка.
— Не-а, — хихикнула Дана, — по всему нельзя. Если Герик узнает, убьет. Он думает, что я курить бросила, но как видишь, ошибается. А если узнает, что дома есть травка, пиши пропало.
Дана с разбегу прыгнула на кровать с сигаретой во рту и с хулиганской усмешкой уставилась на Вичку.
— Ну, что думаешь делать? — спросила она.
— Я вот только не понимаю, он что, сам не мог себе кого-нибудь подыскать? — осторожно поинтересовалась Вичка.
— Тут такое дело… — нехотя начала Дана. — В общем Ромчик с детства не совсем здоров, понимаешь? С девушками у него всегда были проблемы. Богатые ведь тоже плачут.
— Что же это у него за болезнь такая? — забеспокоилась Вика.
— Это ты у него как-нибудь сама спросишь, — ответила девушка с хитрой усмешкой. — Да ты не бойся, не заразно это.
Вика немного успокоилась.
— Как думаешь, — поинтересовалась она, — перекрашиваться обязательно?
— А мне вообще по барабану, — заявила Дана. — Это ты у Германа спрашивай. Как он тебе, кстати?
— Герман? — Вика на секунду задумалась — Мутный какой-то. Я его еще не поняла.
— Мутный-то, может, он и мутный, здесь ты права. Ему по службе положено. Правда, сейчас он вроде как на пенсии. Но вообще он классный, хоть и старенький немножко. — На секунду ее голос стал серьезным. — Иногда мне кажется, что я даже его люблю. Правда-правда. — Она прижала палец к губам и снова хихикнула. — Только никому не говори!
— Не скажу, — кивнула Вичка. — А как ты с ним познакомилась, если не секрет? — поинтересовалась она.
Дана, как кошка, потянулась на кровати.
— Секрет, — отрезала она. — Скажу одно, это было совсем не гламурно. Ну а если серьезно, он вытащил меня из такой грязи, что лучше не вспоминать. И за это я ему буду благодарна до конца своих дней… Наверное, — добавила она после секундной паузы.
— И долго ты уже с ним? — спросила Вика.
— В январе будет четыре года, — не задумываясь, ответила Дана. — Слушай, оставайся, — вдруг сказала она. — В конце концов, вряд ли тебе скоро представится вариант получше. Или тебе есть что терять? Может, все у вас и получится. Хотя, по правде говоря, Ромка мне никогда не нравился, скучный до жути. Не то что его брат.
Вика посмотрела на часы.
— Уже третий час, — как бы между прочим заметила она. — Ты всегда так поздно ложишься?
— Я редко ложусь раньше пяти утра, — ответила Дана. — Герик ложится, а я слоняюсь по дому, как вампирша, баб Надю пугаю. Рисую, музыку слушаю, танцую тут сама с собой, как чокнутая. У меня вообще вся жизнь ночью начинается. Сплю-то я до обеда, а то и дольше. Чаще всего здесь, в этой комнате прячусь. Она моя любимая.
— Красивая комната, — подтвердила Вика.
— Моя работа, — гордо заявила Дана. — Здесь все я сама сделала. Стены расписала, кровать отреставрировала немного, даже кафель в ванной сама выкладывала.
— Значит, птицы — это твоя работа? — удивилась Вика.
— Конечно, я ведь чуточку художник, — почему-то с грустью ответила Дана. — А теперь, значит, здесь будешь жить ты? Или нет?
Вика молчала. Происходящее казалось ей не очень-то и реальным. Поэтому никак не получалось отнестись к этому серьезно. «Может, — подумала она, — если то же самое мне повторит Герман, все станет по-другому? Во всяком случае, он хотя бы не будет обкуренным анашой».
— Ты случайно есть не хочешь? — спросила Дана.
— Да нет, я хорошо пообедала, — ответила Вика. — Мы, питерские, вообще едим немного. Говорят, дело в блокадных генах.
— Да, я слышала, — кивнула Дана. — Тогда ложись. Ты, наверное, спать хочешь, — добавила она с явной надеждой на Вичкин отрицательный ответ.
— Не очень, — помотала головой Вичка. — Можем еще поболтать.
Они просидели до самого утра. Вике было так удивительно спокойно в этом старом уютном доме, что совсем не хотелось никуда уходить. Ноябрьский холодный ветер шевелил за окном ветви деревьев, но здесь, внутри, было совсем тепло. Вике казалось, что она уже очень давно в этом доме, что давно знакома с Даной и баб Надей. Даже невидимый немецкий овчар Дюк уже не казался ей чужим. Девушке вдруг так до боли захотелось быть частью этого мира! Дана лежала рядом и чуть слышно посапывала.
Вика приняла решение…
Она проснулась от диких завываний «Aerosmith» прямо у себя над ухом. Дана носилась по комнате и вполне профессионально помогала солисту тянуть его «Crazy».
— Хорошо поешь, — сказала Вика и села, свесив ноги на пол. — Только очень громко.
— Давай просыпайся! — оторвавшись от песни бодро крикнула Дана. — Тоже мне белая медведица! Знаешь, сколько сейчас времени? Третий час дня!
— Ну, если учесть, что мы с тобой заснули где-то около шести утра, то не вижу в этом ничего странного, — отозвалась Вика.
Уже через двадцать минут они сидели на кухне за накрытым столом. Баб Надя разливала по тарелкам ароматный, почти прозрачный бульон. Из кухни пахло жареными котлетами.
Все было довольно просто, без изысков: тарелка с нарезанным бородинским хлебом, баночка домашней протертой аджики, пряные малосольные огурчики.
