В тот момент, когда Вика, пропущенная вперед Глебом, переступала порог комнаты, прямо мимо ее уха со свистом пролетел неопознанный предмет. Совершенно случайно не задев стеклянную дверь, предмет перелетел через порог и с грохотом разбился об отполированный до блеска стол на корме. Как оказалось, это была дорогая эксклюзивная пепельница Daume, которой в избытке чувств запустила в стену обладательница визгливого голоса — не особо добродушная, но достаточно эффектная девушка.
Впрочем, здесь оказалось прямо как в известной фразе: «Молодая была уже не молода». При ближайшем рассмотрении Вика поняла, что перед ней вовсе не юная нимфа, а ухоженная мамзель лет этак давно под сорок.
Было около десяти вечера, и море уже погрузилось в темноту, но дама красовалась в темных солнечных очках. К тому же в пеньюаре и на высоченных каблуках. Ее длинные русые волосы, судя по всему нарощенные, не очень аккуратными локонами струились по плечам. Она то и дело запахивала халатик, который так и норовил обнажить грудь прямо-таки огромных размеров.
Дама выкрикнула еще пару совсем не литературных слов, когда вдруг наконец заметила Вику, стоявшую за ней Дану и скрывшегося за их спинами Глеба. Она театрально ахнула и прижала ладони к губам. И когда снова заговорила, от ее противного визжащего голоса не осталось и следа.
— Ой, кто это к нам? — защебетала она, вглядываясь в гостей. — А у нас тут пепельница разбилась, представляете? — не краснея, заявила она, ласково погладив по спине своего собеседника — высокого мужчину сорока с лишним лет, с мужественным широкоскулым лицом, обожженным солнцем. Мужчина с улыбкой покачал головой.
Мамзель приблизилась к гостям, вглядываясь в лица:
— Что-то я не узнаю… Мальчики, это вы с кем пришли? — внимательно разглядывая, она подошла почти вплотную.
«Слепая, что ли?» — подумала Вичка, и ей даже на секунду стало жалко странную даму в очках.
Тут мамзель наконец сняла очки, и девушки едва не отшатнулись от ужаса. Под широкими стеклами от Chanel скрывались кровоподтеки, страшные синяки и отечности. Более того, веки были прошиты черными нитками, узелки которых встречались где-то около переносицы, А при более пристальном рассмотрении оказалось еще, что нитки были не только на глазах, а еще и на лбу, за ушами и в… но, думаю, достаточно!
Такого Вике и Дане не приходилось видеть еще никогда.
— Сонечка, это наши новые друзья, — чтобы быстрее прервать эту ужасную паузу, подал голос Глеб. — Познакомься, вот Дана, а вот Вика.
— Ой, здрасьте, проходите! — гостеприимно проворковала мамзель, разобравшись, кто есть кто, и снова надевая очки. — А остальные где?
— Сашка с девчонками пошел прогуляться по округе, — пояснил Глеб.
Через минуту они уже сидели на корме лодки и пили горячий душистый зеленый чай с жасмином. Мужчины удалились поговорить по делам.
Сонечка без всякого смущения рассказывала гостьям о тяжелой жизни девушки-перфекционистки, то есть ее собственной жизни… Казалось, ей даже доставляло какое-то странное удовольствие делиться тайнами своей «неземной» красоты. Сонечку совершенно не смущал факт ее увлечения пластикой. Она даже не собиралась делать из этого тайну, и красочно во всех подробностях рассказывала о своей последней операции в Париже.
Ей выпала честь сделать лифтинг у светила французской, а то и мировой пластической хирургии. По словам Сонечки, на тот момент, когда она надумала устроить себе первую подтяжку, попасть на операцию к звездному хирургу не представлялось никакой возможности. Но деньги и связи (именно в этом порядке) сделали свое дело — и уже через пару недель Сонечка ехала в элитную парижскую клинику.
Невысокого роста, худой, как жердь, добродушный доктор-француз появился в своем кабинете раньше первой утренней пациентки и прождал Сонечку еще битых два часа. Это было так ново для пунктуального доктора, что он даже не сердился, когда Сонечка появилась в дверях его стильного кабинета. Вспомнив, что клиентка русская, он окончательно расслабился, поняв, что все идет именно так, как нужно, и отправил ее готовиться к операции. На самом деле, как Сонечка намеревалась объяснить лапочке-доктору, причина ее столь значительного опоздания была достаточно важной: проснувшись по утру в своем номере рядом с Рустамом (лицо, обожженное солнцем и все такое…), она, как всегда, первым делом набрала номер рум-сервиса и заказала «Парижский завтрак» на одну персону, для Рустама. Сонечка всю свою сознательную жизнь сидела на диетах и редко баловала себя чем-то более калорийным, чем веточка рукколы, поэтому она принципиально не завтракала, оставляя свои пятьсот калорий про запас.
