А потом произошло то, чего Вика совершенно не ожидала. После свадьбы или, точнее, регистрации брака с бывшей тещей, так как настоящую свадьбу по собственным соображениям Роман решил не играть, «молодые» приобрели новое жилье в центре и перебрались жить туда. Дашу было решено взять с собой. Вику мягко попросили быть терпеливой. И она, в страхе потерять дочь окончательно, возражать не стала.
Во всяком случае, так было по словам самой Вички. Кто знает, что помешало ей с самого начала смело заявить о своих правах. Ну что, если подумать, мог сделать с ней всемогущий Герман?
Не было ли все дело в привычке к вольготной, спокойной, беззаботной жизни, которая с рождением дочери была ей обеспечена надолго? Чужая душа — потемки. Поэтому вряд ли мы когда-нибудь узнаем, как все было на самом деле.
Постепенно, день за днем, Вичка теряла вкус к жизни. Она все реже выходила из своей комнаты, почти ничего не ела. Целыми днями не вылезала из постели.
Герман со своей юной, разодетой в пух и прах жар-птицей отправился отдыхать в Европу. Судя по случайно услышанному Вичкой отрывку их разговора накануне отъезда, главной целью поездки было присмотреть себе небольшой уютный домик на берегу Средиземноморья.
Когда через пару-тройку недель только что вернувшийся из поездки Герман зашел к Вичке поздороваться, он был просто шокирован ее болезненным внешним видом и прямо-таки пугающей худобой.
Вызвали знакомого врача. Осмотрев больную, тот сразу же произнес про себя привычный в этом районе Москвы диагноз: «Зажрались!» Здесь же, на дому, взял у Вички полный набор анализов и пообещал как только, так сразу сообщить о результатах.
Как и ожидал смекалистый доктор, ничего подозрительного в Вичкиных анализах выявлено не было. Что, надо сказать, очень расстроило молодую пассию Германа. Она-то уже считала часы до того счастливого момента, когда наконец «эту зомби» вынесут из дома ее «папочки» вперед ногами.
На вопрос Германа о последующих рекомендациях на выздоровление, предприимчивый доктор настоятельно порекомендовал положить пациентку под присмотр врачей. В ту самую клинику, куда через некоторое время мы с Машкой и отправились навестить нашу давно исчезнувшую из вида подружку.
Вика не была настроена разговаривать. Равнодушным взглядом она смотрела на экран телевизора. Транслировался дневной показ какого-то модного реалити-шоу.
Маринка, шустрая медсестренка, была тут же. Сама того не замечая, она, волнуясь, доедала уже второй Вичкин нектарин.
— Моя прелесть, мой красотулечка, — восторженно воскликнула она, послав воздушный поцелуй симпатичному мачо в телевизоре. Именно в этот момент мачо, видимо в порыве страсти, таскал за волосы худосочную, дико орущую брюнетку.
— Так это и есть те самые знаменитые кролики-свингеры? — Машка снисходительно уставилась на экран. — И кто из них «твоя красотулечка?» — с легкой иронией спросила она у Маринки…
— Мой Русик! Так бы и съела! — облизнулась медсестра. — А эту тощую стерву терпеть не могу!
— Ничего, — продолжала Маринка. — Скоро пойду на кастинг. Она у меня попляшет!
Вичка тяжело вздохнула. Машка покачала головой.
— Значит, кто-то все-таки это смотрит, — сказала она с сожалением.
— Да вся страна! — гордо подтвердила Маринка.
Мы еще немного посидели у Вички, пока ее не забрали на встречу с психотерапевтом.
Немного подавленные после встречи с потерявшей вкус к жизни подругой, мы молча шагали к машине, когда прямо перед воротами с визгом затормозила X-5, из которой, шелестя пакетами, выгрузилась Мила. Та самая приятельница Сонечки, на яхте которой как-то проводили время Дана и Вичка.
Завидев нас, Мила радостно помахала свободной рукой.
— Какими судьбами? — спросила она, хитро заглядывая в глаза. — Что, нездоровится? Или тоже решили отрезать себе что-нибудь лишнее?
Мы честно отнекивались. Машка же уверяла, что если ей когда нибудь и придется что-то у себя отрезать или, наоборот, пришивать, то об этом точно никто не узнает.
— Мы тут подругу одну навещали. Ну а сама что здесь потеряла? — сделала ответный удар Машка.
— Да тоже навещаю кое-кого. — Мила оглянулась по сторонам. Соньку знаете? Уже два месяца здесь.
— А что с ней? — поинтересовалась Машка.
— Длинная история. — Мила опустила пакеты на землю и полезла в свою маленькую розовую Chanel за сигаретами. (В сочетании с курткой-сафари цвета хаки и потертыми «дизелями» сумочка смотрелась особенно эффектно.)
— Ленка, ее племянница, умудрилась отбить мужика у своей родной тетки. Только Сонька добилась своего и женила-таки Рустама на себе, вот такой сюрприз! А я ведь ее предупреждала. Мне эта Ленка никогда не нравилась! Сонька, когда почуяла неладное, первое время делала вид, что ничего не происходит. Думала, поиграется муженек и успокоится. Сама целыми днями горстями ела успокоительные. А одна идиотка взяла и посоветовала ей кое-что покрепче. Короче, Сонька моя незаметно подсела на «сонники».
— Что за сонники? — перебила ее Машка.
— Да какая-то наркотическая дрянь. Я в этом не большой знаток. В общем, увидите Сонечку, не узнаете. — Мила состроила траурную мину.
