А нужно очень и очень немного — найти отца… Юрка вздохнул, посмотрел на корзиночку. Удивительно, как он не потерял ее во время своего позорного бегства! Сложив ладони рупором и ни на что уже не надеясь, мальчишка в который раз окликнул отца. Он кричал, пока не обнаружил, что голос почти пропал, стал сиплым, как у простуженного. И тогда он уселся среди поляны и зарыдал, размазывая слезы по щекам, Мелькнула мысль: вдруг кто-нибудь выйдет из лесу и увидит, что парень, перешедший в шестой класс, умывается слезами, точно какой-нибудь детсадовский шкет! Быстро вытер слезы рукавом.
Как бы там ни было, а всплакнул — и на душе вроде бы полегчало, вроде бы и голова прояснилась, и в ней возникло удивительное открытие: «А медведь-то! Медведь! Как он драпанул, а! Значит, не только я боялся, но и меня боялись? Выходит так, если даже сам косолапый струхнул!»
Юрка растянулся на траве, заложил руки за голову, и высокие травы словно сомкнулись над ним, отделили его от леса. Эх, были бы у него крылья, воспарил бы под самые облака, в считанные минуты облетел окрестности и с высоты птичьего полета прямо к отцу! То-то радости было бы!..
Может, все это Лесовик подстроил? Что ему стоит покуражиться над мальчишкой, который впервые оказался в настоящем лесу! Покрывая лесную разноголосицу, прозвучало идиллическое кукушачье: «Ку-ку… ку-ку… ку-ку!..»
— Кукушка, кукушка, добрая птица, насчитай мне много-много лет, — прошептал Юрка. — Чтоб не растерзал меня в лесу ни медведь, ни волк, ни дикий кабан.
— Кви-кви-кви-кви! — голос кукушки-самки прозвучал резко, пронзительно. Подбросила очередное яичко в чужое гнездо и завопила на радостях. Юрка поднялся и, сидя, стал рассматривать поляну. Кажется, немного успокоился, и теперь любопытство, загнанное страхом в самые дальние закоулки сознания, вынырнуло на поверхность и снова овладело им. Сейчас, на исходе лета, травы несколько пожухли. Можно себе представить, как буйствовали они здесь в начале лета! Но и теперь еще во всю силу радовались жизни обсыпанные золотисто-желтыми звездочками кустики зверобоя, зачарованно глядели на мир голубые глаза васильков, царственно сияли свечи медвежьего уха… «Красиво-то как! — удивлялся мальчишка. — А шмели какие мохнатые!»
И столько вокруг было спокойствия, что оно незаметно стало передаваться Юрке. «Ну и что, если потерялся… не знаю, куда идти? Другие дети тоже терялись, даже маленькие… Их рано или поздно находили. Лучше, конечно, рано, чем поздно! Меня тоже найдут. Полесье — не тайга… Не африканские джунгли… И не амазонская сельва. Отец поищет-поищет до ночи и, если не найдет, вернется к бабушке, поедет в район заявит в милицию… Да я и сам выйду отсюда! Буду идти все время в одном направлении. Главное — попасть на дорогу. Дорога выведет к людям. А люди помогут добраться к бабушке… Ха, все просто! Вот только бы поесть чего-нибудь!»
Юрка представил, каково сейчас отцу. Сердце дрогнуло от жалости. Он, видно, посчитал, что Юрка испугается леса и будет все время держаться рядом. «А я бросился за грибами. Да еще эта дурацкая малина! И медведь! Как он напугал меня!»
Юрка приметил в траве листья земляники. Может, и ягоды есть? Поднялся, походил, поискал. Ягод не было. Отошли ягоды. Но что-нибудь съедобное должно быть? Лес ведь! Юрка пересек поляну, подошел к опушке, заросшей терном. Синеватые ягоды показались спелыми, а попробовал — скулы свело. Огляделся. Деревья вокруг поляны высоченные. Как ему не пришло в голову залезть на дерево и осмотреться!
Пока добрался до нижних ветвей, взмок весь. Над головой металась белка и сердито «цыкала» на незваного гостя. Она все время пряталась за стволом, из-за которого торчали ее настороженные ушки и сверкали негодованием черные пуговицы глаз. Забравшись на первую ветку. Юрка передохнул. Белка не унималась, все «цыкала». Юрка отломил сухой сучок и бросил в зверька. Рыжая молния метнулась на соседнее дерево и продолжала яростно ругаться. В следующую минуту появились сороки. Их причитания, должно быть, означали: «Караул! Грабят!», потому что вскоре налетели и вороны. Тихий до сих пор лес вдруг наполнился карканьем, стрекотанием, цыканием…
Сороки все больше держались понизу, в кустах так и мелькали черно-белым опереньем. Вороны кружились над деревьями, усаживались на верхние ветки и при этом ужасно каркали. «Что это они базар устроили!» — удивлялся Юрка, пока не заметил на ветвях соседнего дерева охапку мелких сучьев — воронье гнездо. Поднимаясь с ветки на ветку, вдруг увидел в стволе дерева черное отверстие. Рыжие шерстинки, застрявшие вокруг дупла, подсказали: здесь беличье гнездо. Не зря хозяйка расшумелась. В нем не слышно ни единого шороха, но Юрка чувствовал, что там притаились бельчата. Попробовал засунуть в дупло руку — не пролезала, а так хотелось посмотреть на маленьких зверюшек! Пусть растут, подумал Юрка, и полез дальше, не обращая внимания на шум и гам.
