– Ничего похожего, мы его знать не знаем! – закричали даосы.– Ты заодно с ворами, вы украли наши шляпы! Но ты от нас так просто не отделаешься! За каждую шляпу знаешь сколько плачено!
Монахи схватили лодочника за руки, тот стал отбиваться, в лодке поднялся крик, кутерьма. На берегу быстро собралась густая толпа. Зрители гудели, словно рой пчел, и проталкивались вперед, чтобы полюбоваться на бесплатное представление. Вдруг из задних рядов пробился какой-то молодой человек.
– Что за шум? – закричал он и прыгнул в лодку.
Монахи и лодочники, перебивая друг друга, стали рассказывать. Даосы узнали его и твердо рассчитывали, что он примет их сторону, но молодой человек, наморщив лоб и нахмурив брови, сказал:
– Уважаемые, вы ведь из монашеской братии, а стало быть, должны носить даосские шапки. Кстати, вот они и лежат. Зачем же вы требуете у лодочника шляпы «сто подпор»? Это просто вымогательство!
Когда обнаружилось, что в лодке переодетые монахи и что они хотят обмануть лодочника и вымогают у него деньги, толпа возмущенно загудела, а несколько бездельников, из числа тех, у кого вечно чешутся руки, уже бросились на даосов с кулаками.
– Мошенники! – кричали они.– Вот мы сейчас намнем вам бока и стащим куда следует!
– Не надо, не трогайте их! Пусть убираются подобру-поздорову! – остановил забияк молодой человек и прыгнул на берег.
Монахи, испугавшись расправы, приказали лодочнику отчаливать. После такого неприятного разоблачения ехать дальше и пировать на вольном воздухе ни у кого охоты не было. Удрученные и потерею и срамом, который им пришлось вытерпеть, монахи возвратились назад. Прогулка обернулась жестоким огорчением.
Вы спросите, кто был тот юноша, который прыгнул в лодку. Не кто иной, как Ван Шелковый! Он встретил Праздного Дракона с украденными шляпами на берегу и, как только в лодке началась ссора, тут же изобличил переодетых монахов и мигом испортил им весь праздник.
Добравшись до города, даосы снова стали наседать на лодочника и не отпускали его, твердя, что это он во всем виноват. Но тут появился человек со шляпами. Его прислал Ван.
– Если вы опять надумаете устроить пирушку и захотите покрасоваться в новых шляпах, не забудьте предупредить господина Вана, – сказал посланец.
Тогда только поняли даосы, кто над ними подшутил.
В это самое время в округе Уси служил начальник уезда, печально славившийся необычайною скаредностью и алчностью. Однажды кто-то сказал Праздному Дракону:
– В управе Уси сложены целые горы золота и драгоценностей. Разве не ясно, что все эти богатства добыты нечестным путем? Так почему бы ими не воспользоваться? Их можно раздать беднякам.
Услыхав об этом, Праздный Дракон тотчас отправился в Уси. Вечером он проник в ямынь. И в самом деле, там хранились несметные богатства. Точь-в-точь как гласят стихи:
«Даже осмотреть все эти сокровища было бы трудно. Слишком тут всего много, никак не унести, – подумал
Праздный Дракон. – Ворота на запоре, а снаружи ходят караульные с колотушками и колокольцами»: На глаза ему попалась небольшая, но очень тяжелая шкатулка. «Наверное, золото или серебро,– решил Дракон и сунул шкатулку за пазуху.– Если эти ценности пропадут из управы, завтра же подымется страшный переполох. Подозревать будут всех подряд, и пострадает много невинных». Праздный Дракон вынул из рукава кисть и на стене, у которой стояли ящики с драгоценностями, начертил веточку мэйхуа. Потом он бесшумно взобрался на крышу и исчез за дальней стеною ямыня.
Через два или три дня начальник уезда проверял казну и обнаружил, что исчезла шкатулка с двумястами лянами чистого золота – на серебро это больше тысячи лянов. Начался розыск, и на одной стене начальник увидел совсем свежий рисунок,– тушь, которой была нарисована веточка мэйхуа, еще не успела просохнуть.
– Это напакостил чужой, не из моего уезда,– сказал начальник с изумлением.– Но кто мог проникнуть в мою сокровищницу? Кто посмел оставить свой знак на стене? Это не простой вор! Я непременно должен его поймать!
