На другой день столичному чиновнику понадобилась печать. Обнаружив, что коробка пуста, он приказал обыскать весь ямынь, но печать исчезла бесследно. «Это уездный, его рук дело! – подумал он.– Не иначе, как он проведал, что я собираюсь его изобличить, – вот и велел кому-нибудь выкрасть печать. Дело ведь это нетрудное: весь уезд у него в горсти. Но я знаю, как ему ответить». Чиновник распорядился никому не рассказывать о пропаже. Он, как обычно, закрыл и заклеил коробку из-под печати и объявил, что присутствия не будет, он-де худо себя чувствует. Все бумаги он оставил на хранение начальнику сыска.
Прошло несколько дней, начальник уезда втайне ликовал, понимая, отчего занемог столичный чиновник. Вежливость, однако же, требовала, чтобы он навестил больного. Когда доложили о приходе уездного, чиновник приказал провести гостя прямо в спальню, где он лежал. Он был в самом веселом расположении духа, много шутил, говорил о местных обычаях и нравах, делился мыслями о делах управления и налогах, усердно потчевал гостя чаем и сам от пего не отставал. Радушие и откровенность чиновника насторожили уездного; он терялся в догадках, не понимая, что происходит. Они продолжали беседовать, как вдруг раздались крики: «Пожар! Горим!».
– В кухне начался пожар! Огонь подходит сюда! Бегите! Бегите! – закричали слуги, ворвавшись в спальню.
Чиновник побледнел и вскочил с постели. Схватив коробку, он протянул ее начальнику уезда в сказал:
– Я позволю себе потревожить вас просьбой: унесите эту печать и спрячьте у себя в управлении. А потом пришлете людей тушить пожар.
Начальник уезда растерялся, но отказаться не мог. Пришлось взять пустую коробку и удалиться.
Наконец огонь погасили. Сгорела только часть кухни, служебные помещения не пострадали нисколько. Чиновник, очень довольный, велел запереть ворота: все шло точь-в-точь, как он задумал.
А начальник уезда между тем, возвратившись домой, места себе не находил от тревоги. «Он передал мне пустую коробку,– рассуждал начальник про себя.– Если я ее так и верну, он, конечно, свалит все на меня. Оправдаться будет трудно». Уездный не знал, что делать. Наконец он решился. Отмочив полоску бумаги, которой была заклеена коробка, он положил украденную печать и снова заклеил коробку. Назавтра, когда открылось присутствие, он вернул коробку, и чиновник тут же, у него на глазах проверил, цела ли печать. Приложив печать к многочисленным бумагам, которые скопились за время его «болезни», столичный чиновник в тот же день объявил о своем отъезде и покинул Уцзян. Обо всем случившемся он доложил наместнику провинции, и вдвоем они подали ко двору донос на Уездного начальника. В ответ поступило распоряжение снять лихоимца с должности. Расставаясь с Уцзяном, бывший начальник уезда сказал:
– Праздный Дракон оказался дальновиднее меня. Как жаль, что я не послушался его совета! Вот и попал в беду. Да, поистине верно говорят стихи:
Громкая слава Праздного Дракона сделалась причиною того, что любую кражу, кто бы ее ни совершил, стали приписывать ему. Как-то из Сучжоуской казны исчезли одиннадцать не то двенадцать слитков серебра, и казначеи в один голос сказали:
– Это не кто иной, как Дракон,– следов-то ведь никаких не осталось!
Праздный Дракон был к этой краже непричастен, и, так как подозрение снова пало на него, он решил сам найти вора. Он сразу догадался, что в деле замешан сторож хранилища. Спрятавшись в темном углу какого-то из помещений управы, он среди ночи пробрался к домику сторожа и стал подслушивать. За стеною разговаривали муж с женой.
– Вот удача! Серебро украл я, а все подозревают Праздного Дракона,– говорил сторож жене.– Он, конечно, будет все отрицать, но я завтра же подам правителю области донос и опишу все проделки Дракона за всю его воровскую жизнь. Тут ему и конец!
«Плохо дело! – подумал Дракон.– Я, правда, ни в чем не виноват, но сторож постарается очернить меня перед властями, чтобы отвести подозрения от своей особы. А ведь моя слава не без пятен! Вдобавок все эти чиновники связаны одной нитью. Лучше сбежать, пока не поздно, а не то как бы не попасть под пытку за чужую вину».
И в ту же ночь он отправился в Нанкин и там стал изображать слепого гадателя, предсказывая судьбу.
В селении Итин недалеко от Сучжоу жил молодой человек по фамилии Чжан. Он отличался большим умением распутывать всякие хитрые дела. Как-то он попал в Нанкин и здесь на улице повстречал слепого предсказателя.
– Какой странный слепец! – сказал себе Чжан и, всмотревшись повнимательнее, узнал Праздного Дракона.
– Ты похитил из казны серебро, и тебя разыскивают власти,– сказал он, отведя мнимого гадателя в сторону.– Значит, ты укрылся здесь и переменил платье, но меня ты не проведешь.
