О, оркестры моего детства!Духовые, передовые,марширующие, мобилизующие…Всех заметнее трубачи,краснорожие усачи,работяги, не ловкачи,все серьёзные, даже грозные…Поиграют, поиграют,а потом плюются, плюются,слюну выбивают из мундштуков.1992<p>«Свобода…»</p>Свобода —это классная руководительница,уводившая нас вместо урокав весенний парк,это узловатые пальцы школьного сторожа,отпиравшие нам ворота.2001<p>«Карты мест…»</p>Карты мест,которых больше не существует,у которых другие названья,другие наречья,и память о прошлом не дорога…Каждое место – таинственный знак,все таинственней с каждым часом…Для кого?1991<p>«Всюду, куда ни пойдёшь…»</p>Всюду, куда ни пойдёшь,слышишь скрип этих ржавыхнезапертых старых ворот,и всегда где-то рядом…Ты их ищешь давно.Ты их ищешь вечно.Ты их хочешь еще найти…1992<p>«Черный ворон приехал…»</p>Черный ворон приехал,шептались ночью мои родители,когда забирали соседа…Я лежал в темнотеи не мог понять,почему приехал,а не прилетел.Наверное, это ворон,разучившийся летать…Нарушая запрет,я пробирался к окну,вставал на цыпочки,глядел и гляделв ночную воронью тьму.1995<p>Военная подготовка</p>У нашего военрука не было правой руки.Он почти не рассказывал нам о войнеи совсем ничегоо руке.Вспоминал,как пахнет земля и небов перерыве между боями,о стуже, о страхе,о сибирячке-связистке,и как однажды в окопеему захотелось ее пощупатьв самый разгар артобстрела.Прямо так и сказалнам, пацанам,доверительно,как мужчина мужчинам.2008<p>«Когда мы играли в войну…»</p>Когда мы играли в войну,мне приходилось мириться с тем,что я вечный Гитлер.Семе Грановскомуотводилась роль тыловика-снабженца,в паузах он приносил из домаблинчики с чесноком,что так неподражаемо пекла его мать,иначе Сему не принимали.А нам так хотелосьбрать Берлин и Потсдам!Он был мой одногодка,но опытней и мудрей,и уже знал,что ради общего деланужно жертвовать личным.И в конце ему позволялосьвместе со всеми кричать «ура».2010<p>«После войны…»</p>После войныв нашем классеу меня одногобыл отец,за что остальными,случалось,я был беспощадно бит.До сих пор не забылвкуса крови во рту,и кто бил и куда.Ничего не забыл,но знаю:им куда тяжелейпомнить об этом.2008<p>Отчий дом</p>Ни один дом не стал родным кровом. Даже тот, где вырос.Побывал в нем через много лет, но не ощутил волшебства,исходящего от стен, не почувствовал сокровенной связи,о которой пишут другие. Об остальных пристанищах,где жил, где любил, и говорить не стоит,забывал о них, затворив за собою дверь.А бабушка только и вспоминала,как споткнулась о порог,когда ее изгоняли.2001
