– Завтра я не приду.
– Значит, теперь три дня не увидимся, – расстроилась старушка, – моя смена только во вторник.
Ирочка пригорюнилась.
– Нет, мы совсем не встретимся, никогда!
– Что ты такое говоришь? – испугалась Софья Борисовна.
– Меня отдают, – почти шепотом ответила Ира, – но это тайна. Бабулечка, миленькая, не проговорись! Иначе мне плохо будет. Никто не знает, что мы встречались! Это не разрешается!
Ирочка замолчала, Софья Борисовна испугалась еще больше и потребовала:
– Немедленно объясни, что происходит.
Девочка заколебалась, потом пробормотала:
– Лучше ведь быть в семье, да? Мама обо мне позаботится, да и папа, наверное, полюбит!
– Тебе нашли приемных родителей! – обрадовалась Софья Борисовна. – Отлично!
– Ага, – грустно кивнула Ира, – наверное.
– Тебе повезло.
– Ну да!
– Редко кто удочерит девочку тринадцати лет!
– Точно!
– Я за тебя рада, – ликовала старушка, – а какая семья?
– Нормальная, – без особых эмоций сообщила Ирочка, – ну… ой, бабулечка, у меня предчувствие нехорошее! А еще я очень боюсь пирсинг делать!
Софья Борисовна растерянно заморгала.
– Пирсинг? Это какие-то спортивные занятия? Вроде йоги? Господи, напридумывали глупостей! Лучше обычной физкультуры ничего нет!
Ирочка засмеялась:
– Бабулечка, пирсинг – это дырки в теле. Очень многие уши прокалывают, нос, пупок, бровь, язык, а потом серьги вставляют!
Софья Борисовна всплеснула руками:
– Зачем?
Ира обняла ее.
– Считается, что это красиво. Мне завтра пупок и ноздрю проколют. Геннадий сюда мастера приведет из тату-салона!
– Ира, – строго сказала Софья Борисовна, – ты уже взрослая и должна понимать всю глупость этой затеи! Еще инфекцию занесут! И потом, я видела на улицах, с позволения сказать, девушек с этим, как его…
– Пирсингом, – подсказала Еремина.
– Ну да, – кивнула старуха, – это выглядит ужасно! Завтра с утра подойди к маме Неле и откажись от дурацкой забавы.
– Мне самой не хочется, – прошептала Ира.
– Тогда в чем дело? – изумилась бывшая заведующая.
Ирочка прижалась к ней.
– У меня были мама, папа и братик, – сказала она. – Тут все ребята из плохих семей, их били, голодом морили, им здесь праздник, у каждого своя комната, постельное белье, игрушки. Только я дома жила в отдельной комнате. Знаете, какая у папы библиотека была! Книг тысячи! Мне у Нели очень плохо, она как замороженная, лишний раз слова не скажет!
– Как же ты в приюте очутилась? – спросила Софья Борисовна.
Ира опустила голову.
– Вы только папу не осуждайте! Он очень хороший был, но самонадеянный. Всегда говорил: лучше меня никто ничего не сделает, я доктор наук, профессор. Мама с ним соглашалась и мне велела поддакивать, но на самом деле мы знали: папа хвост распускает, не способен человек все знать!
Софья Борисовна кивнула:
– Верно, чем человек умнее, тем охотнее он признается в своей некомпетентности, а вот всезнайка глуп. Академик-физик не понимает, как связать свитер, а женщина, вяжущая на продажу трикотажные кофты, совершенно не разбирается в теории относительности, но это не делает их плохими, каждому свое!
– Папа сам чинил машину, – продолжала Ира, – никогда ее в мастерскую не отдавал, говорил: там плохо сделают.
Софья Борисовна молча слушала девочку, ей стало понятно, что она скажет дальше.
– Мы собрались на дачу, – монотонно вещала Ира, – я из школы двойку принесла по матишу, вот мама и решила меня наказать, не взяла с собой. А Леню в машину посадила, он маленький был… ну… и… у них сломалось что-то… колесо на большой скорости оторвалось… Получилось, что мама меня не наказала, а жизнь спасла. Вот только… может, лучше бы мне со всеми… того?
– Твои родители, похоже, были обеспеченными людьми, – воскликнула Софья Борисовна, – неужели не нашлось родственников, которые могли оформить опеку?
Ира пожала плечами.
– Меня сначала тетя взяла, папина сестра, потом устала со мной возиться и в приют сдала! А пару месяцев назад Неля в интернат приехала и говорит: «О, рыженькая! У нас такой нет!»
– Она детей по цвету волос подбирает? – поразилась Софья Борисовна.
Ира грустно улыбнулась:
– Шутила, наверное. И насчет удочерения взрослых детей вы не правы. У Нели ребят иногда новые родители забирают, вот и мне повезло. Хотя страшно и беспокойно, ну как они к чужому ребенку относиться будут! Такой круговорот! Возьмут – вернут!
– Не поняла? – потрясла головой Софья Борисовна. – Ты что имеешь в виду?
Ира замялась, а потом сказала:
– Здесь ребята не плохие, но странные! Я и они будто с разных планет. Речь не о мелких, вроде Ильи Ревусова, которому всего пять, а о моих ровесниках, Сереже и Ларе. Тамара Рагозина младше, Настя старше, Павлик и Костик первоклашки.
– И что странного в них ты заметила? – поинтересовалась Софья Борисовна.
– Они очень в семью хотят и во всем Неле подчиняются, – прошептала Ира, – а она иногда такое от них требует!
– Воспитатель принуждает детей делать гадости! – ахнула Софья Борисовна.
