– Знаю, – воскликнул я, – но изнасилование тоже было одним из аргументов для прерывания беременности.
Рязанова горько вздохнула:
– Деточка, обращение в милицию предполагало расследование. Нюру бы затаскали по осмотрам и заставили давать подробные показания. Представляешь этот ужас? Следователь начнет говорить с соседями, коллегами по работе, потом суд, процесс открытый, на нем надо прилюдно рассказать о своей беде. А народ у нас безжалостный, большая половина на сторону насильника встанет, начнут шептаться, поминать русскую пословицу: «Сучка не захочет – кобель не вскочит». Да еще жена осужденного мужика примется выть, дети зарыдают! И каково Нюре после этого жить? Вот она и предпочла решить проблему тихо.
– Ясно, – прошептал я. – Значит, ее сына зовут не Иван Павлович Подушкин?
– Нет, – помотала головой Ольга Ивановна, – а я оказалась в тяжелом положении. Николетта как две капли воды походила на Раису. Но ведь Нюра сказала мне, что жена Юрия умерла. Значит, я ошиблась? Рая никак не могла быть девственницей, она жила с братом Нюры и просила звать себя Антуанеттой. Чувствуешь сходство? Обманом выскочила замуж за наивного Юру, кстати, тот тоже говорил о невинности невесты, а затем явилась теща из деревни и правда вылезла наружу. Антуанетта – Николетта. История повторилась! Нетронутая девушка! Дворянка! Почти француженка! И похожа на Антуанетту-Райку, как близнец! В общем…
Ольга Ивановна замолчала, отвернулась к окну и зашмыгала носом.
– Понимаю, – тихо сказал я, – и знаю, что вы предприняли.
Рязанова переместила взгляд на меня.
– Думаю, вы начали расследование, – сказал я, – захотели вывести Раису на чистую воду?
– Верно, дружочек, – прошептала библиотекарь.
– И что выяснили?
Щеки собеседницы приобрели пурпурную окраску.
– Все нормально, – быстро ответила библиотекарь, – Раиса давно скончалась, не волнуйся! Твоя мать Николетта Адилье!
Я вспомнил фотографию женщины в платье с черешнями и вкрадчиво сказал:
– Милая Ольга Ивановна. Я не маленький первоклассник Ванечка, которому известие о лживости матери может разбить сердце. Увы, я намного старше и великолепно знаю цену Николетте. Маменька жадна, готова на многое ради материального благополучия и положения в обществе, она неглупа, но очень любит себя и всегда гордилась своей красотой. В ее доме на каждой стене висят зеркала, в которые Николетта постоянно смотрится. Надо отдать ей должное, она была красива и до старости сумела сохранить привлекательную внешность. Да, сейчас она, конечно, мумия, но это мумия императрицы, а не рабыни-служанки. И еще, Николетта обожает демонстрировать снимки прежних лет, где она хороша собой. Думаю, маменька не знала, что в альбоме Софьи Борисовны осталось ее фото, наверное, было сделано несколько снимков. Один, отрезав бывшего мужа, Николетта забрала, уходя от Кондратьева. Она не смогла расстаться с карточкой, на которой запечатлена молодой и ослепительно красивой, просто стала говорить, что снимок сделан ее родителями. Я теперь уверен: Раиса Суворина и Николетта одно лицо. Ведь так?
Артритные пальцы Ольги Ивановны мяли носовой платок, спешно вынутый ею из кармана.
– Поверьте, – продолжил я, – правда не разобьет моего сердца, и никого она, кроме нас с вами, не взволнует. О Павле Подушкине давно забыли и издатели, и читатели. Я никаких разбирательств устраивать не собираюсь. Что вы разведали о Николетте?
Ольга Ивановна вытерла лицо платком.
– Ванечка, мне не хочется сообщать подробности, они мерзкие. Николетта на самом деле Раиса Суворина. Более того, она имела сестру-двойняшку…
– Мэри, – кивнул я, – та вследствие ряда перипетий оказалась замужем за иностранцем. Маменька никогда не сообщала о наличии сестры, но, став пожилыми и сентиментальными, сестры решили встретиться. Их мужья уже умерли, можно было не бояться разоблачения[23]. Мэри очень похожа на Николетту не только внешне, помнится, они наплели какие-то истории про свое детство, но я их не очень слушал.
– Сестрица ее еще та пройда! – сердито воскликнула Ольга Ивановна. – Девушки очень хотели вырваться из Калоши. Мэри повезло, она рано сбежала в Москву, а Раиса тщетно пыталась устроить свою судьбу, буквально пошла по рукам. Но шанса с Кондратьевым не упустила. Вцепилась в наивного парня и прибыла в столицу. Родственник ее прежнего любовника, чтобы избавиться от ушлой претендентки в невестки, выписал ей фальшивый паспорт. Он заведовал местным отделением милиции, ему это было легко проделать. Так Райка стала Антуанеттой и выскочила замуж за Кондратьева. Заодно ей уменьшили возраст аж на десять лет, и она поступила в театральный вуз. Правда, Рая замечательно выглядела, в тридцать казалась юной девушкой.
– А девственность? – напомнил я. – Понимаю, что, напоив наивного Юру, его можно было обмануть, но как Раиса провела Павла?
Ольга Ивановна склонила голову набок.
– Еще в древности врачи умели штопать плеву. И в советские времена делали такие операции, тайно и дорого. Думаю, желание стать мадам Подушкиной было так велико, что она нашла нужного гинеколога.
– Но как она познакомилась с Павлом?
