Ну вот, и пришли дон с телохранителями Стасом и Доном в собачий клуб на дрессуру. Дон с рвением и предвкушением, остальные для удовольствия. Бег по буму, сидеть–лежать, барьер. Барьеры,конечно, не для нас, прыгать Дон мог, но, как бы вам сказать – не блоха, это правда, с таким-то весом. Да и зачем ему вверх прыгать, ему проще насквозь любой барьер пройти. А вот кусаться любил, это да. Как человек в защитном костюме входит, Дона потряхивать начинает. Привык, собака, к адреналину за годы юности.
Пока дон в помещении говорил с инструктором, Дон со Стасом на улице, ждут диверсанта. А пасть у Дона более всего напоминает небольшой чемодан. С зубами. И прикус соответствует общей физической комплектации. Деревянный брусок сорок-на-сорок перекусывает на лету, как человек зубочистку. Но терпелив при этом, зараза, знает, раз пришли в клуб, развлечения не избежать. Вот по площадке и бегает, разминается перед битвой. А внутри, в доме, дон Корлеоне спокоен, беседует со знакомыми, всем от него что-то надо. А Стас с Доном – как одно целое, одна команда, понимают друг друга с полувзгляда, одним же делом заняты. Ничего необычного сегодня не ожидается. Сценарий новый, как и всегда, но это чтобы бдительность телохранительская не терялась.
Дон Корлеоне должен выйти через шесть минут и пойти к площадке. В этот момент сзади должны возникнуть двое нападающих, один с пистолетом. Задание : успеет ли злодей выстрелить в Папу, или Дон добежит быстрее, чем тому удастся прицелиться. Папа спасён, добро восторжествовало, ура!
И тут, за пять минут до часа «Х», слышатся с улицы заполошные крики, визг нездоровый и мат. Выбегающий дон Корлеоне, глядя на разворачивающееся действо, теряет присутствие духа впервые в жизни. Посередине дрессировочной площадки стоит дюжий кричащий дядька с взъерошенной донельзя шевелюрой и запускает змея.
Как, зачем, почему сейчас и тут?
Круговые движения в быстром ритме, ага, раскручивает над головой, вероятно сейчас в космос кинет. Метатель молота, что ли ?
Да вот и змей тоже какой-то немного странный. Чёрный, лохматый и визжит. А Дон выжидательно сидит рядом с дядькой, и раз, с позволения сказать, в круговой цикл, в момент пролетания над своей головой меховой дразнилки, пытается в прыжке ухватить змея зубами.
В воздухе летают многочисленные клочья чёрной шерсти, и явственно пахнет скандалом. Возникает стойкое ощущение, что оскандалился как собственно змей, так и руководитель полётов.
Спасло ситуацию то обстоятельство, что Дон свои пятьдесят кило не мог выбросить выше метра над землёй. Гравитация, м-мда…
Чёрный лохматый пудель блестяще и с изумительной достоверностью исполнял роль змея, и принимал самое активное, хотя и не совсем добровольное, участие в развлечении, махал лапами и ушами со скоростью пчелы, всеми своими собачьими силами пытаясь воспрепятствовать возвращению на землю.
И у него получалось!
На него гравитация, со всей очевидностью, вовсе не действовала.
Блоксобастер. Звёздный состав. Дон и мистер Чёрный пудель.
Оценивший по достоинству зигзаг судьбы и в полной мере насладившись моментом, дон Корлеоне поймал Дона прямо в полёте, покуда тот шёл на перехват цели подобно истребителю, и крикнул дядьке :
– А теперь, – беги !
Дядька был умён, не исключено даже – с высшим образованием. Всё понял с первого раза. Повторять не пришлось. Высоко подбрасывая колени, продолжая голосом имитировать то ли ментовскую сирену, то ли горную лавину, по всей видимости для очищения препятствий со своего пути, и трудно сказать, какая из двух напастей очищает дорогу быстрее, он рвал с пробуксовкой. Не прекращая вращательные движения над головой, он мчался прочь, в сторону солнца, опережая в пути вонючий ветер. Прохожие, видя эту картину, в ужасе разбегались, а самые робкие просто валились в окрестные ливнёвые канавы, спасаясь от катастрофы. Трудно сказать, что именно чувствовали встречавшие. Судя по реакции, им мерещился дивный гибрид балеруна Барышникова и призрак Чингиз-хана, или Кинг-Конг, имитирующий психическую атаку белогвардейцев или смерч, посланный нам за грехи наши, и всё это в сопровождении болотного воя собаки Баскервилей.
Но встречи с таким восьмым чудом света они избегали все как один.
Никто не знает, как сложилась судьба бедолаги-пуделя. Есть предположение, что он таки научился сносно летать в тот памятный день, и теперь, сидя на карнизе пятого этажа в окружении стайки сизых голубей, вполне себе безопасно задирает оттуда заднюю лапу и безнаказанно облаивает пробегающих далеко внизу жалких никчёмных собак.
