Тараторя так, он вдруг спохватился:
— Чего это я так растрепался. Вы же вон как устали. Я сейчас только белье принесу. А Вы всё снимайте с себя, я эту экипировку приведу в порядок, а хотите и оружие почищу, у меня это здорово получается. А Вы — в душ и за стол. Он уже готов. Наша Гуля мне строго-настрого приказала накормить Вас, а Иркин Нарсаддыкович опять свою фронтовую прислал и тоже наказывал — не жалеть.
Так под эту «трескотню» он принял душ, поел, принял фронтовую и уснул сном человека, честно выполнившего, пусть хоть и трудную, но такую нужную людям, задачу. Когда проснулся, встал, то чувствовал себя каким-то «опустошенным», ничего не хотелось делать. С трудом заставил себя сделать разминку, принять душ в точном соответствии с тем, чему учил его командир Дед. И вскоре он уже чувствовал себя бодрым, вновь готовым к труду. По солдатской привычке — «что-что, а поесть всегда надо», спустился вниз. Александр тут же засуетился:
— Садись, командир. Всё уже готово. Вот только кофе приготовлю, а всё остальное уже на столе, даже разогревать не надо. Я, как учили, подушками накрывал, а вот «фронтовую» в холодильник сунул. Я больше холодную, ледяную предпочитаю.
Вскоре Карим уже сидел и вкушал сытные блюда. Есть ему и не очень-то хотелось, но ему «не улыбалось» видеть обиженную физиономию своего верного Александра. От фронтовой отказался:
— Голова не болит, к тому же — не похмеляюсь, сам знаешь. А начинать трудовой день с рюмки, это никуда не годится. Пусть себе остается в холодильнике, а еще лучше верни ее хозяину. Она же ему дорога, как память о главных боевых делах и молодости.
Александр вздохнул:
— Это Вы, командир, правильно сказали. Я как свои вещички армейские начну перебирать, так просижу несколько часов, всё в памяти оживает, как в кино: и боевые товарищи, что погибли ради дела, всё вспоминается, и хорошее, и плохое. И что удивительно, что уж тут хорошего по горам, каменюкам лазить, да от пуль и гранат уворачиваться, а вспоминаю это почему-то, как лучшие свои деньки. Спасибо Степану, нашел меня на границе, где я, как «цуцик» какой-то, болтался и взял к себе в команду. Вот сейчас он меня определил на это место, приказав: беречь пуще глаза Вас. Слишком большое, нужное для людей Вы дело затеяли. Врагов у Вас — тьма! Да и трудов немерено. Редкие мужики за такое возьмутся. Я это прекрасно понимаю, вижу, каким Вы со своего комбината возвращаетесь, да сколько времени и сил тратите. Но всё равно хочется с оружием по этим бандитам пройтись, чтобы, они, знали, как народ «гнобить». Ух, и ненавижу я их, у себя дома на них вот как нагляделся. Они везде одинаковые — волки!
Потом вдруг прервав свою трескотню, объявил:
— А к Вам через полчаса все придут. Приказали, как встанете, предупредить их и через полтора часа придут. Ну вот, час уже прошел.
— Спасибо, Александр, за еду, за доброе отношение. А насчет твоего боевого участия, обещаю — примешь! Негоже здоровому бойцу без боевой практики быть. Это точно также, как в музыке, музыкант должен все время репетировать.
