— Сейчас выполнение одного из поставленного Вами условия, а именно стабилизации обстановки вокруг комбината, переходит в острую фазу. Я сам вынужден возглавить операцию. Особой опасности для меня я не вижу, но риск есть — сами знаете, все предусмотреть невозможно. А раз так, то вынужден принять меры на тот случай, если со мной что-то случиться, ну Вы сами понимаете. Дело, которое я, вернее, мы начали, не должно даже в этом случае остановиться, оно должно следовать по намеченному пути. Работники комбината, жители города поверили в наше дело, в то, что им теперь есть за что бороться, и стали принимать активное участие в этой борьбе.
— Говорите, поверили, стали активными участниками? Молодец, Карим, это очень важное достижение. Организовать массы на защиту своего правого дела против кошмара средневековья — это главное, что я хотел бы от тебя. Поздравляю.
— Пока рано еще, Петр Васильевич. И вот поэтому у меня к Вам вопрос, вернее просьба. На кого мне писать завещание о передаче права собственности на этот комбинат или есть еще какой-то вариант, чтобы дело не останавливалось и продолжало надежно развиваться в принятом направлении?
— М-да, Карим, хоть и нежелателен такой оборот, но тут ты прав. Бумажки-то надо подкладывать. Люди приходят и уходят, но дело остается и его нельзя ни в коем случае останавливать. Скажи, юрист у тебя сидит.
— Так точно, только вошел.
— Тогда передай ему трубку, я сам объясню.
Карим передал трубку вошедшему невысокому, юркому господину с внимательным, цепким, как у хищной птицы, взглядом.
— С Вами хочет говорить Петр Васильевич.
Юрист не спеша взял трубку и хорошо поставленным голосом произнес:
— Аркадий Григорьевич у телефона. Я Вас слушаю.
Слушал он молча, но сосредоточенно, минут десять. Закончив, вернул трубку Кариму.
Далее пришлось отвечать уже Кариму:
— Как обстановка на комбинате, удалось ли переломить настроение у работников?
— Руководящий состав придется менять, планирую передвинуть их на малые и средние предприятия, создаваемые вместо тех производств, которые целесообразно вывести из юрисдикции комбината. Но это будет зависеть от мнения всего коллектива в лице избранного комитета. Он начнет работать в самое ближайшее время. Мною поставлена задача — пропустить всех назначенцев через этот комитет.
— Ну, что ж, это правильно. Коллектив лучше тебя знает, кто как себя показал в эти трудные годы.
— Рядовые работники и инженерно-технический состав, как я вижу, довольно активно включаются в работу. Сейчас идет напряженная работа по восстановлению некогда утраченной инфраструктуры, можно сказать, методом народной стройки.
— Молодец, Карим, так и держи. Мнение коллектива в твоем задуманном деле, его поддержка — это очень важный фактор. Как у тебя взаимоотношения с администрацией города?
— Пока она заняла позицию нейтралитета в моей борьбе с баем, ранее державшим их в своем криминальном кулаке, подпитывая со своего стола. В общем, ждут «кто — кого»!
— Ясно, но и это уже немаловажно. Понятно, что они переметнуться на сторону сильнейшего — это очевидно. Говоришь, всю инфраструктуру, в том числе и социальные объекты, уже вернули комбинату?
— Главные, основные, — да! Есть и еще, за них предстоит серьезная схватка, но я уверен, все отберем и вернем.
— Удачи тебе, Карим. Теперь скажи, как был воспринят бизнес-проект, разработанный моими специалистами?
— Прежние управленцы восприняли его как утопический, неспособный учесть все реалии нашей республики. Это понятно, они жили и работали в прежних условиях, приспосабливаясь к нынешнему режиму пусть и обрекающему их на прозябание. Именно поэтому, я намерен их отодвинуть от руководства, а на их место поставить членов присланной команды с выдвиженцами из местного персонала к ним в заместители. Думаю Ваших специалистов пригласить на контрактной основе на срок, который они, по своим расчетам, определили как срок полного восстановления комбината.
— Ну что же, это разумно. Мой совет, смелее выдвигай тех, кто готов драться за комбинат и у кого есть способности к управлению. Такие обязательно должны быть, ведь он же был флагманом в республике и кузница кадров тоже была хорошей. Правда ее этот негодяй и местная власть нарушили, но ведь не всё загублено. Я это по собственному опыту знаю. Дай им жизнь, и они пойдут в рост, обязательно. Поработай, Карим, с кадрами, послушай мнение коллектива, обопрись на него. Ну ладно, всего в телефонном разговоре не выяснишь, как добьешься того, что тебе Никита предложил, так сразу же звони. Приеду! Желаю успеха тебе. Ну, а насчет твоей просьбы, я все пересказал Аркадию Григорьевичу. Он в этом человек опытный, твою проблему понял и всё, что надо, сам сделает. К тому же, как я знаю, Соломон Наумович еще тобою не отпущен, вот пусть они вдвоем и поработают над этой проблемой. Как сделают, так сразу же мне Соломона возвращаешь. Засиделся он у тебя, а у меня для него полно работы.
— Есть, Пётр Васильевич! Завтра с утра и отправлю его домой. Рад был Вас слышать! Спасибо за помощь.
