— Свернуть лагерь, произвести зачистку и в путь. На все десять минут, не больше.
Через десять минут два микроавтобуса уже были в пути. В первом за старшего ехал сам командир, во втором — Олег. Бойцы, сначала с уважением поглядывающие на своего командира и оживленно обсуждавшие результаты своей диверсии, вскоре, притихли и заснули. Так и ехали: все спали кроме Карима и Олега, да двух молчаливых водителей. Когда они проезжали пост на въезде в город ГАИшник остановил их, документы проверять не стал, только спросил:
— Что это так громыхнуло?
Карим пожал плечами.
— Похоже, горючка при заправке рванула. Такое бывает, если обкуренный или алкаш какой-нибудь заправляет. Что ему, ничего не соображает.
ГАИшник, пожилой старший лейтенант, снял фуражку, протер лоб грязным, большим платком, подтвердил:
— Да, теперь такое не редкость. Это раньше такого и близко к заправке не подпустят, а теперь… Эх, — он махнул рукой. — Лишь бы простых людей не поубивало из-за какого-то наркоши или алкаша!
Он сплюнул и пошел к своей будке. Больше их никто не останавливал. И вновь дорога была почти пуста. Редкая машина, завидев их, старалась увильнуть на какую-нибудь проселочную дорогу. Так и доехали до общежития. Бойцы разом проснулись, заговорили. Олег построил их в шеренгу. Карим поблагодарил их за отлично выполненную работу, сказал, что им удалось вырвать очень большой клык у этого бая, но попросил не расслабляться, через день-два предстоит новая операция, не менее ответственная. Ну, а сейчас отдыхать. Олег усмехнулся и приказал:
— Сначала всем в душ. Затем в столовую и спать. Командир дает двадцать четыре часа на восстановление.
Распустив бойцов, он пошел к Кариму:
— Какие будут указания?
Карим обнял его:
— Ты все сказал, братишка. С тобой, как говорил мой учитель-наставник, вполне можно идти в разведку. И ты правильно объявил двадцать четыре часа на отдых. Но это, братишка, к сожалению, относится только к бойцам. Завтра, во второй половине дня свяжись с Василием. У него есть очень важные данные, будем готовить новую операцию, сложнее этой. Уж прости меня, но, к сожалению, ничего другого не могу тебе предложить. Я сам буду участвовать в составлении плана операции.
Он усмехнулся:
— Пусть Иркин попробует начальнического хлеба. Он меня замещает, пока мы этой «гниде» клыки не вышибем окончательно.
Олег явно смущенный услышанным, только ответил:
— Мои парни всегда готовы этим псам шеи скручивать. Насмотрелись на них. Что здесь, что у нас в России, здесь, правда, попоганее, но все одно — вши, кровопийцы. Распоряжайтесь, пока мы здесь, мы всегда готовы исполнить Ваш приказ. Ну а то, что Вы не погнушались черновой работы, дали, как говорится, мастер-класс — это бойцам очень понравилось. А они, скажу Вам, очень привередливы и своими признаниями не разбрасываются.
— Ладно, иди к своим, разрешаю по сто грамм «фронтовых». Мы в команде после операции и баньку устраивали. Здесь, к сожалению, еще баню не сделали, есть более насущные задачи, но как только передышка будет, так сразу же построим русскую парную, гарантирую. Ну, а с «фронтовыми», по моему приказу Иркин уже позаботился, да и Гуленька вам из съестного подкинула. В общем, отдыхайте, расслабляйтесь, у вас двадцать четыре часа на это.
— Спасибо, командир, ребятам такое отношение понравится, гарантирую.
На этом и расстались.
Александр, увидев подъехавшего и вылезавшего из машины Карима, радостно засуетился, заговорил. Но тот его оборвал:
— Ты чего суетишься, не спишь, ведь ночь глубокая.
Александр, шмыгнув носом, махнул рукой:
— Да какой тут сон. Каждые полчаса, то Степан, то Василий, то Иркин меня спрашивают: не прибыл ли? Заснешь тут, — и неожиданно вопросительно посмотрев, спросил, — простите, что любопытствую.
Как получилось?
Хлопнув его по плечу, с улыбкой произнес:
— Отлично произошло, без большого клыка этот хищник остался!
Вышибли мы его. Да и трудно было ожидать другого, ведь парни-то — специалисты, не чета этим бандюкам.
— Командир, я тут Вам белье приготовил, полотенце. Как примете душ, стол будет накрыт. Иркин с Гулей постарались. Такого нанесли. Он мне крепко-накрепко приказал:
— Накормить так, чтобы запомнил, и чтобы обязательно поел и выпил «фронтовую» перед сном.
— Ясно, братишка, спасибо тебе, как это у русских говорят: «За соль, хлеб и ласку». Хорошая поговорка, мне нравится.
Спал Карим «как убитый», хотя во сне все равно «прокручивались» кадры прошедшей операции. В них он все пытался сделать лучше, эффективнее. Утром поднялся расслабленным, но уже отдохнувшим. Он только встал, а в дверь уже постучался Александр:
— Командир, Степан звонил, спрашивал, где планерка будет?
— Всем объясняй — на четыре, теперь уже на три дня меня замещает Иркин Нарсаддыкович, вот по всем вопросам к нему. Ясно? А если ясно, то естественно — планерка у него. Только вот что — Василий, как отговорится на планерке, пусть сразу же едет ко мне, на это время и Олега тоже пригласи ко мне. Договорились?
— Есть, командир, все понял, а завтракать когда будете?
— Через сорок минут.
