Дэвид допивал кофе. Девушка немного волновалась, но волна нежности снова поднялась в ней: он еще никогда не казался ей таким притягательным и желанным, как сейчас.
— Дорогой, — приступила она, и он сразу поднял на нее ласковые зеленоватые глаза. — Я бы хотела знать, что будет дальше? — Вопрос, от которого зависела вся ее жизнь, был задан.
Выражение лица Дэвида сразу как‑то неуловимо изменилось, но девушка не смогла понять, что означает это изменение.
— Ты имеешь в виду — что будет с нами? Мне грустно говорить об этом… К сожалению, праздник не может длиться вечно, на то он и праздник. Завтра нам придется уезжать отсюда: тебе в Мадрид, мне в Лондон.
— Но, Дэвид, это невозможно! — вскричала потрясенная Люсия. — Я не хочу с тобой расставаться! И не могу… Я люблю тебя и не вижу смысла дальше прятать ото всех свою любовь. Почему мы не можем быть вместе всегда?!
Дэвид осторожно взял ее руки в свои. С минуту он молча смотрел на девушку, и она все еще не могла понять выражения его глаз.
— Есть обстоятельства, девочка, которые, к сожалению, сильнее нас. Я счастлив с тобой, но я не могу нарушить свои обязательства перед Лиз.
— Но разве ты их уже не нарушил?! — Все пошло совсем не так, как она рассчитывала. Где‑то в животе у нее вдруг образовался холодный комок, который начал подниматься к горлу, мешая дышать.
— Пойми, дорогая… — мягко начал Дэвид, но она не дала ему договорить.
— Нет! — крикнула она так громко, что в их сторону повернулось несколько голов. — Я люблю тебя и хочу быть с тобой, а ты отвергаешь меня! Объясни же мне, что случилось?!
— К чему тебе мои объяснения? — Она посмотрела на него и увидела перед собой совсем другого Дэвида — словно все прожитые годы внезапно отразились на его лице и пролегли несколькими глубокими морщинами, которых она раньше никогда не замечала. — Объяснять что‑то — только мучить тебя, а мне это тоже нелегко. Ты должна поверить мне и понять, что человек в моем положении не может начинать свою жизнь сначала.
— Но как же я могу понять тебя, если ты ничего не объясняешь?! — воскликнула девушка.
— Люсия, я не могу оставить жену. Мы прожили вместе двадцать лет, и ты даже не представляешь себе, чем я ей обязан, — он говорил негромко и смотрел в окно, будто пытаясь что‑то разглядеть там. А за окном сияла солнцем Севилья, но для Люсии это сияние уже померкло. Она попыталась хоть как‑то взять себя в руки, и до нее снова стал доходить смысл его слов, бесконечно жалящих сердце. — Если бы не Лиз и не ее вера в меня, кем бы я был сегодня? Моя жизнь не была легкой, хотя мало кто знает об этом. У меня бывали и кризисы, и срывы. Она всегда оказывалась рядом и находила нужные слова, чтобы вернуть меня к жизни.
— Ты думаешь, я на такое не способна? — темные глаза Люсии яростно засверкали. Зачем она сидит здесь с ним, за этим столиком, над остывшим кофе? Для того чтобы слушать его рассказы о жене?
— Поверь, моя девочка, жизнь со мной — совсем не сахар. Лиз полностью посвятила себя моим делам…
— Но дай же мне шанс. — Она уже не могла сдерживать слез, и они неудержимо покатились по ее щекам.
Но Дэвид покачал головой:
— Пойми, дорогая, это невозможно.
Люсия не могла поверить в то, что после проведенных с ней — и наполненных таким счастьем! — дней он отвергает ее. Она ему не нужна! Но это же немыслимо, невозможно. Не могут же они просто так взять и расстаться — как после пошлой интрижки! Разве с этим можно жить дальше?!
— Позволь мне попробовать, — умоляла девушка, — я согласна на все.
— Прошу тебя, не надо… Давай поднимемся в номер. На нас смотрят. — Люди в ресторане, привлеченные этой сценой, охотно прислушивались к их диалогу.
Девушка подняла на него залитое слезами лицо. Для нее утратило значение все, кроме одной‑единственной мысли: она теряет его, ее жизнь рушится как карточный домик! Каждое его слово впивалось в нее как кинжал, причиняя почти физическую боль. Но разве она могла с этим смириться?! Ведь все, что сказал Дэвид, выглядело таким нелепым и несерьезным. Причем здесь его гастроли, когда речь идет о Любви?! Разве может быть что‑нибудь важнее Любви?!
Но Маковски — она уже чувствовала это всем своим разрывавшимся сердцем — больше не принадлежал ей. И ему очень хотелось поскорее закончить разговор и уйти отсюда. Люсия опять постаралась взять себя в руки.
— Наверное, ты во многом прав, — заговорила она, опустив взгляд в чашку с совсем уже остывшим кофе, — но мне всегда казалось, что главное — любить. Об остальном можно договориться.
— Люсия, девочка. — Но его терпеливый тон уже не мог обмануть ее. — Ты не хочешь меня услышать. Я не могу оставить Лиз.
— Ну а если она уйдет сама? Если она узнает об Эйлате, о наших встречах в Лондоне, о том, наконец, как ты привез меня сюда?!
— Она об этом знает, — тихо ответил он, глядя ей прямо в глаза.
Этого Люсия вынести уже не могла. Она так резко вскочила, что чуть не опрокинула стол. Не заботясь о том, как это выглядит со стороны, девушка выбежала из ресторана.
