Судьбе было угодно, чтобы три совершенно разные женщины — хозяйка ресторана, фотокорреспондент «Нью-Йорк таймс» и английский адвокат — в день солнечного затмения оказались за одним столом парижского ресторана. Во время их беседы выясняются удивительные вещи, которые требуют от героинь совместных действий. Женская самоотверженность Мари, склонность к авантюрам Роберты и холодный расчет Натали приводят к результату совершенно неожиданному — для них самих… и для читателей этого романа.
Все использованные имена и все события, описанные в романе, — вымысел автора.
Открыв глаза, Мари стряхнула остатки сна.
Вчера она так и не смогла придумать, что подарить на день рождения дочери: завтра Флер исполняется шестнадцать. Продолжая размышлять о подарке, она сделала несколько упражнений, приняла душ, оделась. На минуту остановилась перед невысоким старомодным трюмо в спальне и оценила свой внешний вид как удовлетворительный. Легкий голубой с патиной брючный костюм делал ее немного выше, подчеркивая женственность фигуры. К тому же цвет костюма превращал ее зеленые глаза почти в бирюзовые. Чуть приблизившись к зеркалу, Мари взяла розовую, в тон губ, помаду, одно движение — и ее мягко очерченное лицо, прежде имевшее чуть томное выражение, стало выглядеть уверенней.
Теперь пора спуститься на кухню — обсудить праздничное меню. Как это обычно случалось, разговор о кулинарии перешел в болтовню о новостях.
Слушая как администратор ресторана Стефано, курчавый миловидный итальянец, большой театрал рассказывает о вчерашней премьере в Комеди Франсез она машинально потянулась к корзине с овощами, выбрала крупный желтый калифорнийский перец и стала вырезать из него красивые фигурки, которые могли бы стать украшением любого блюда, — в этом ей равных не было. Но с подарком надо что-то решать — времени уже почти не оставалось.
Может быть, купить какую-нибудь книгу? Но не дарить же энциклопедию домашнего хозяйства! Продолжая резать перец, Мари бросила взгляд на соседний стол: похоже, мальчик неплохо справляется со своими обязанностями. Мари угадывала кулинарные способности по безукоризненной форме эллипса, который выводили руки, взбивающие сливочный соус, и еще ни разу не ошиблась. Локти мальчика, который, устраиваясь на работу, сказал, что он из Польши, двигались идеально — не отклоняясь ни на градус. …Может, что-нибудь мистическое, ведь мистика — это сейчас так модно. Но Мари плохо ориентировалась в литературе этого жанра, весьма скептически относясь ко всем хрустальным шарам, туманам, космическим иноземцам, женщинам-вамп и остролицым бледным юношам на обложках. Цвет лица этих юношей, по мнению Мари, свидетельствовал о наличии в кишечнике паразитов, видимо, вследствие несоблюдения личной гигиены.
Некоторые дарят репродукции. Но и тут она не очень представляла себе, что понравится дочери. Она вспомнила, что недавно официантке из соседнего бистро ее приятель подарил большую фотографию собственного пупка, из которого торчала крошечная статуя Венеры Милосской.
Когда самой Мари исполнилось семнадцать, одноклассник принес ей в подарок картину, изображающую смычок, любимый смычок, которым он целыми днями водил по струнам виолончели, названной в честь нее — Мари Дюпьер. Такое запоминается…
Школьные подруги Мари мечтали о металлических платьях от Пако Раббана и стоящих дыбом прическах а-ля Блонди. Мари улыбнулась, вспомнив, как ее одноклассница Рашель Кюри, соорудила из белой гофрированной бумаги и блестящей медной проволоки корсет и короткую юбку в форме тюльпана. Надев все это, Рашель предстала перед самим знаменитым кутюрье, когда тот выгуливал своего пятнистого вислоухого терьера. Терьер лизнул коленку отважной девушки, а великодушный мэтр оставил на ее плече автограф: две длинные острые синие буквы. Рашель за пять франков демонстрировала плечо всем желающим и те же пять франков отдавала своей соседке по парте за обновление реликвии.
Дверь, ведущая из кухни в зал ресторана, открылась, и вошел Поль. Пожелав Мари доброго утра, он объявил заказ:
— Первый столик. Мсье. Салат из фасоли, большой круасан, двенадцатифранковый кофе.
В ресторане Дюпьер официанты всегда называли посетителя, которому предназначалось то или иное блюдо.
Мари любила свое дело. Когда в свои школьные годы она обсуждала с подругами будущее, то слушала все их разговоры о факультетах Сорбонны и студиях дизайна с чувством некоторого снисхождения. Ей казалось невозможным относиться серьезно к трактовкам неуловимых по смыслу современных романов, интересоваться ожерельями из каучука, шерстяными браслетами и тому подобным. И когда мадам Дюпьер тактично затронула данную тему, Мари со спокойной уверенностью объявила ей, что собирается продолжить семейное дело.
Незадолго до ее рождения мать стала обладательницей небольшого двухэтажного особняка, обустроив первый этаж под ресторан, а второй — под гостиницу на десять номеров. А теперь здесь же, на втором этаже, находилась маленькая, но стильная и уютная квартирка, в которой уставшая Мари иногда оставалась ночевать и в которой проснулась сегодня утром.
Вкус к кулинарному делу достался Мари по наследству, и в ресторанчике на рю де Нодьер она всегда чувствовала себя гораздо увереннее, чем за письменным столом.
