Проект 22/17. Общий файл полностью

  Все началось примерно неделю назад. Это был ничем не примечательный вечер такого же непримечательного дня. Они с Андреем и их девятилетним сыном Антоном как раз возвращались из развлекательного центра в их дом на Маргаред-роуд. Их профессиональные отношения начали перерастать во что-то большее еще в период их работы в исследовательском центре. После того, как они вывезли, ну или если быть до конца честными, похитили оттуда какое-то ценное оборудование, они решили осесть вместе. Денег, доставшихся им после продажи вывезенных из центра ценностей, хватило на безбедную жизнь. И оба они устроились на работу только ради удовольствия и дабы не привлекать излишнего внимания. В тот вечер первым плохо себя почувствовал их сын. Она забеспокоилась сразу, поскольку Антоша болел очень редко, а уж температуры под сорок у него почти никогда не было. Первых пару часов они пытались сбить температуру, но когда это не помогло, то вызвали скорую. Вот только диспетчер ответила что все машины на выезде, видимо какая-то эпидемия и им пришлось везти сына самим.

  В госпитале оказался настоящий аврал и Андрею еле удалось пробиться к врачу и то после обещания расплатиться наличными. Доктор осмотрел Антошу и сделал ему два укола, после которых жар немного спал. На вопрос что это такое, он ответил что и сам толком ничего не знает. Люди начали поступать сегодня утром и пока конца этому не видно. Мы пробыли в госпитале до самого утра, а утром плохо стало и Андрею. За ее карьеру наемника Вере не раз приходилось находиться в ситуациях, грозящих смертью как ей, так и ее друзьям. Но еще никогда она не чувствовала себя такой беззащитной и не способной ни на что повлиять.

  К обеду Андрею стало так плохо, что пришлось уложить его рядом с Антошей и также сделать укол. К вечеру уколы перестали помогать и жар вернулся. Сын начал бредить, никакие капельницы или другие лекарства не помогали. На все вопросы доктора только разводили руками и убегали к больным, находящимся в критическом состоянии. Пару раз Вера видела как самим врачам становится плохо и это еще больше подрывало ее надежду на благополучный исход. Ночью в госпиталь завезли какое-то новое лекарство и после укола температура до обеда следующего дня не возвращалась. Но потом и это лекарство перестало действовать. А люди все прибывали, к концу дня в их четырехместной палате находилось уже восемь больных.

  - Доктор! - Поймала она одного сильно измотанного молодого врача. - Есть ли какие-то новости о том, что это за болезнь и как ее лечить? Я тут скоро с ума сойду!

  - Нет, никто ничего не знает. Мне известно только что из ЦКЗ (Центр по контролю и профилактике заболеваний) пришла инструкция с протоколами сдерживания болезни, но пока картина только ухудшается. - Его коммуникатор издал мелодичную трель и он извинившись спешно направился дальше по коридору.

  После столь неутешительного ответа Вера весь остаток дня просидела возле двух самых близких ее людей. Оба сейчас находились в тяжелом состоянии. От высокой температуры они бредили и это пугало ее больше всего. В палате висел телевизор и чтобы хоть как-то отвлечься она смотрела непрекращающийся поток новостей, в надежде что вот сейчас очередной политик выступит с речью о том, что лекарство найдено. И чудо произошло, шел второй час ночи, она как раз сменила мокрые компрессы для своих мужчин, когда на экранах появился глава ЦКЗ, Томас Фриден.

  - Граждане США, я обращаюсь к вам в эту сложную минуту поскольку нашей команде, при поддержке всемирной организации здравоохранения, удалось найти лечение. Препарат экспериментальный, но ничего лучше сейчас ни у кого нет. Поскольку смертность от этой болезни среди нашего населения уже превысила пятипроцентный рубеж, выбора у нас не остается. Уже сейчас, пока я говорю эти слова, мы готовим самолеты, которые займутся распылением препарата над крупными городами нашей страны. Выходите на улицы, открывайте окна, сделайте все, чтобы вы и ваши близкие вдохнули распыленное вещество.

  Дальше он стал перечислять график облета городов. Бостон тоже был в списке и его обработка должна была начаться через 47 минут. Наверно это были самые длинные 47 минут в моей жизни. Я как и другие не заболевшие родственники, находившиеся сейчас в палате, стояли возле открытых настежь окон и смотрели в черное небо, стараясь разглядеть в нем тот самый, спасительный, самолет. Конечно мы ничего не увидели и даже не услышали. Но о чудо, примерно к половине одиннадцатого дня у Андрея, а вслед за ним и у Антошки стала спадать температура. К следующей ночи они оба пришли в себя и Вера, притянув к себе сына, полчаса рыдала на груди у мужа, нежно гладившего ее по голове.