Выглянув в коридор и убедившись, что в нем больше никто не прячется, только тогда она решилась получше рассмотреть нападавшего. Патроны превратили его грудную клетку в кровавую кашу, но почти не задели голову. И когда Вера всмотрелась в лицо этого существа, то чуть не потеряла сознание. Существо, которое когда-то без сомнения было человеком, все еще имело узнаваемые черты и принадлежали они ее мужу. Больше всего изменений претерпела его челюсть. Она стала намного больше и выдвинулась вперед. А зубы, которые теперь не помещались во рту, внушали ужас. Но самым страшным на изменившимся лице мужа оказались его глаза. После смерти они остались открыты и теперь Вера могла рассмотреть их очень подробно. Белка из-за полопавшихся капилляров видно практически не было, а зрачок стал абсолютно черным. От подобного взгляда хотелось кричать, но крик застрял в горле.
Наверно она еще долго стояла бы там, в дверях своей спальни, смотря на то, во что перед смертью превратился ее муж, если бы с лестницы не раздался точно такой же звук шагов, который она слышала из-за двери спальни. Медленно, медленно, как-будто ей на плечи упала вся тяжесть мира, она повернулась к верхней площадке, где заканчивалась лестница. Ей не нужно было смотреть кто сейчас подымается наверх, она и так это знала. Внезапная болезнь, еще более внезапно найденное лекарство, зверский голод и как итог ее муж превратился в какую-то тварь. Прямо сценарий какого-то мало бюджетного ужастика, но это все правда и от этого не становится легче. Нет, не становится, особенно когда знаешь что сейчас наверх подымается второе существо, еще сегодня утром бывшее твоим сыном, а теперь собирающееся убить тебя.
— Странно, но руки совсем не дрожат. — Отстранено подумала она.
Когда над последней ступенькой показалась столь же обезображенная перевоплощением голова ее сына она просто нажала на курок. В ее голове была абсолютная пустота и вообще складывалось такое впечатление, что тело ей не принадлежит. Подойдя к лестнице и убедившись, что тело второй твари, именно твари, поскольку двое самых близких ей людей умерли еще до ее пробуждения, лежит без движения и практически без головы, она вернулась в спальню. Не медля но и без спешки одевшись и надев на себя разгрузку поверх бронежилета она спустилась вниз. Аккуратно переступив через тело второй твари она направилась в гостиную. Тут все было практически в порядке, только пульт от телевизора лежал на полу. Затем она прошла в кухню и увидела что по полу разбросаны продукты, а возле холодильника были остатки мяса. Когда она ложилась спать то вспомнила что в морозилке оставалось еще пару килограмм говядины. Видимо это она и была. Рядом на столе она обнаружила ружье мужа и не задумываясь повесила его на спину.
— Что же мне теперь делать? — Спросила она в пустоту дома.
Никаких мыслей в голове не было и вообще Вера ощущала себя на грани истерики. Она понимала только одно, дольше оставаться в доме она не может. Еще толком не понимая куда собирается ехать она направилась в гараж. Машина была полностью заправлена и загружена всем необходимым на троих. Так настоял муж и сейчас Вера была ему очень благодарна за то, что ей не придется дольше тут задерживаться. Ключи оказались в бардачке и сев за руль она нажала на пульте кнопку открытия ворот. Когда она вывела машину из гаража на улице уже окончательно стемнело и даже зажглись уцелевшие фонари. Картина их улицы была столь умиротворенной, что ей на минуту показалось все случившееся совершенно не реальным. Она даже остановилась через два дома от своего.
— Что же я делаю, нужно вернуться и вызвать кого-то. Медиков или может сразу полицию.
Она бы наверно все же сдалась и повернула обратно, но тут из дома, возле которого она остановилась, донесся душераздирающий мужской крик. А через пару минут парадная дверь открылась и из нее выскочил полураздетый человек. Он успел добежать только до середины дорожки, ведущей от крыльца до дороги, когда свет в проеме на секунду загородила какая-то тень. В следующий момент человек с хрипом повалился на землю, а над ним нависла изломанная фигура в женской ночной рубашке. Взмах руки или скорее лапы и хрип перешел в бульканье, из рассеченного горла полилась темная в таком освещении кровь.
