Она вспоминает об этом сейчас, на третий день рождения Эмми, наблюдая из дальнего конца комнаты, как все окружают ее дочку и поют ей песню. Эмми задувает свечу, забрызгивая слюной торт. На глаза Би наворачиваются слезы, но в этот раз она не сбегает, не желая делать себе больнее еще одной пропущенной важной датой. Она достаточно потеряла. Би встречается взглядом с Фостером. Позже она стоит в том же укромном уголке, где он нашел ее двумя годами раньше, надеясь, что он снова ее найдет и задаст те же вопросы. Он не приходит.
Утром, когда я бужу Эмми, она просится на ручки. Сонная и умиротворенная, утыкается личиком мне в шею, и я несу ее в кухню. Я еще не привыкла к силе ее привязанности, любви и ласки. И отвечаю любовью и лаской после секундного ошеломления, вызванного чудесными ощущениями: маленьким тельцем в моих руках, трепетом крохотного сердечка у моей груди.
Как Би могла уйти от всего этого?
Я устраиваю Эмми на полу для игры и принимаюсь прокачивать кулинарные мускулы, в которых никогда не видела пользы, поскольку готовила только для себя. Любое блюдо Эмми идет в комплекте с кетчупом – ее любимой «едой», так что я готовлю жареную картошку с яичницей. Если повезет, чуток их найдет путь в желудок малышки после того, как она дочиста оближет их.
– Где папочка? – спрашивает Эмми.
Пища скворчит на сковородке, и я отхожу налить себе кофе. Споткнувшись об оказавшуюся под ногами Эмми, чуть не разливаю на ее голову горячий напиток.
– Черт! – вырывается у меня, и малышка потрясенно закрывает ладошкой рот. Я велю ей никогда не повторять это слово, и она озорно улыбается.
Я сотни раз видела, как Фостер без происшествий передвигается в занимаемом Эмми пространстве. Получится ли у меня освоиться так же здорово?
– Где папочка? – повторяет вопрос Эмми.
– Говорит с Кейси и дядей Фостером о важных вещах. Когда ты поешь, мы сходим к нему. – Возвращаю Эмми на место, положив ладонь на ее плечо. Из-под жарящейся картошки брызжет маслом. – Осторожнее у плиты, Эмми.
Она сцепляет ручки за спиной с видом: «Кто? Я?» И этим так напоминает Би!
Завтрак готов, и я сажаю Эмми на детский стульчик. Накладываю еду в тарелку, поливаю ее кетчупом «Хайнц» и ставлю тарелку перед малышкой.
– Хмм! – говорит Эмми, изучая ее содержимое.
Маленькая вилка не удостаивается чести быть использованной. Эмми решает, что руками есть намного удобнее. Я поклевываю то, что осталось в сковородке, а малышка ест и сбивчиво рассказывает мне историю, состоящую, видимо, из эпизодов различных ТВ-шоу. Я пытаюсь следить за ее ходом, пока Эмми умудряется одновременно есть и расписывать мне свой вымышленный, склеенный из кусочков мир.
Вскоре она поднимает испачканные кетчупом руки, показывая, чтобы ее сняли со стула. Нехотя позволяет себя перед этим вытереть. Потом ловко пристраивается у меня на бедре. Я несу Эмми из кухни в гостиную, где ее подкарауливает «лошадка». Атара обожает Эмми и трогательно нежна с нею. Малышка может дергать ее за уши и тянуть за хвост и в ответ получит лишь только любовь и ни капли агрессии. Атара лижет личико Эмми, наверняка чуя в ее дыхании съеденный завтрак, и та заливается смехом. Из кабинета Кейси доносятся голоса. Я говорю Эмми, чтобы она осталась с собакой, обещая вернуться через минуту.
Дверь в кабинет чуть приоткрыта на щелку, и, подходя к ней, я слышу:
– Что сказал арендатор?
Замедляю шаг и прислушиваюсь, хотя если бы до моих ушей должен был дойти этот разговор, меня бы пригласили.
– Что тот смылся из квартиры в начале 2017 года, – отвечает Фостер.
– Что насчет соседей? Вы поспрашивали?
– Это трущобы. Постоянная текучка жильцов. Не осталось никого, кто жил бы там в то время.
– Он же не мог просто испариться.
– Именно это он и сделал, поскольку знал, что мы будем его искать, – отзывается Лев.
Я подкрадываюсь поближе.
– Смотрите: мы можем проследить путь Роба отсюда…
Роба?
Раздается шелест бумаг.
– …досюда – и все. Дальше нет ни следа.
– У отца есть знакомые, специализирующиеся на поиске людей, – говорит Кейси, – но он не отвечает на мои звонки.
Под моей ногой скрипит половица, и разговор в кабинете резко обрывается. Я тихо стучу в дверь и толкаю ее, делая вид, что ни слова не слышала. Нахожу взглядом Льва, надеясь не выдать себя. Я спрошу его об услышанном, но не сейчас. Говорю, что Эмми позавтракала и спрашивает о нем.
– Спасибо, Ло. – Лев бросает взгляд на Фостера. – Вам пора в город.
– Ты готова? – спрашивает тот меня.
Готова.
Я прослеживаю путь до Мореля на приложении в мобильном, лишь иногда набираясь смелости взглянуть на меняющийся за окном пейзаж. Очистит ли меня вода при крещении от этого страха? При каждом отвоеванном у него взгляде в окно я вижу первые признаки весны. Ее приближение ощущается в свежести воздуха.
Роб…
Из мыслей меня выдергивает голос Фостера:
– Можно тебя кое о чем спросить?
– Смотря о чем.
– Ты помнишь это?
Я поворачиваюсь к нему.
– Помню что?
– Как Лев… воскресил тебя.
