– Да при чём тут Двачевская?! – Отвернувшись, я посмотрел в окно. – Зачем ты постоянно о ней вспоминаешь?
– Потому что я вижу, что она тебе не безразлична, – Лена так же отвернулась и отпустила мою руку.
– Да с чего ты взяла. Когда я давал тебе повод так подумать?
– Постоянно, – голос Лены снова зазвучал холодно, – Когда прикрывал её перед пионерами, кормил булками, принёс водку, когда схватил её там, в лесу!
– Ты же ничего не видела! – Я немного повысил голос. – Ты надумала себе всяких глупостей и пытаешься себе доказать, что это правда.
– Хочешь сказать, она некрасивая? Хочешь сказать, что она тебе не нравится? – Она снова перевела на меня взгляд.
– Зачем ты задаёшь эти вопросы? – Теперь я развернулся к ней. – Ты ведь знаешь, что она недурна собой, но она мне не нравится, я никогда даже не думал о ней, в таком роде.
– Раз заметил, что она «недурна собой», значит, думал.
– Лена, – в который раз, я произнёс её имя. – Извини меня, если я сделал или сказал что-то не так, но я, действительно, не думал ни о ком, кроме тебя.
– Почему ты постоянно извиняешься? – Недоумевающе посмотрела она. – Ты извиняешься, когда совершишь ошибку, извиняешься, когда ничего не делаешь плохого.
– Просто, я хочу, чтобы ты меня поняла…
– А я хочу, чтобы ты меня понял, – Лена всхлипнула. – Ты говоришь мне нежности, приглашаешь куда-то, помогаешь и всем видом показываешь свою привязанность, но тут же лапаешь Двачевскую, и как я должна это воспринимать?!
– Вот опять туда же, – я взмахнул руками. – Ты видела, как я её лапаю?
Лена отрицательно покачала головой и вытерла заплаканные глаза.
– Как ты можешь доверять Двачевской?! Ты ведь её прекрасно знаешь, тем более она была пьяной.
– Так значит ты её не лапал? – Лена шмыгнула носом и подняла на меня взгляд.
– Неужели дошло! – Я хлопнул руками о ноги. – Зачем мне нужна Двачевская, если рядом со мной ходит вот такая Лена, ради которой я всегда был готов на всё, постоянно жертвовал всем, лишь бы ещё минуту побыть рядом?!
– И ты хочешь сказать?
– Что не оставлю тебя, – я выдохнул от облегчения.
– И я, – тихо ответила Лена.
Я пододвинулся ближе и обнял её за плечи, мне было не легче, чем ей, но объятия приглушали беспокойство, и мы снова начали засыпать. Я чувствовал её дыхание, биение её сердца, тепло её тела и холод рук, чувствовал её волнение, все её переживания.
«Что это значит? – Задался я вопросом. – Что я могу дать ей? Куда её приведу? В свою захламлённую квартиру? Посажу там, как мебель, и буду любоваться, когда захочется? Нет, я так не хочу, мне нужно чего-то добиться. Поступлю в какой-нибудь мало-мальски приличный ВУЗ, найду достойную работу и тогда… А что тогда? Попадёт ли она в мой мир? А если и попадёт, согласится ли остаться со мной?».
Размышления начали усыплять меня, и я снова безвольно опустил голову на плечо Лены, а она облокотилась на меня, всё было так мирно и тихо, что я уже и забыл, что мы находимся непонятно где – в чужом доме и далеко от цивилизации.
Мне снился сон, будто я в пустом «Совёнке», бегаю и ищу Лену, но её нигде нет.
Библиотека – нет, столовая – нет, площадь – нет. Я силился позвать её, но мой рот был словно зашит, и у меня не было выхода, кроме как бегать повсюду и искать. Вокруг никого: ни вожатой, ни Слави, ни Алисы; пустой лагерь, но я точно знал, что Лена где-то рядом, и ничего плохого не случится.
Из сна нас вывел протяжный скрип двери, тяжёлый топот сапог и неразборчивое бурчание, в дом вошла фигура: двухметровая громадина, но нас этот кто-то, почему-то не заметил, а лишь прошёл мимо.
Мне показалось не лучшей идеей спрашивать этого человека о чём-то, его действия и речь были крайне нелогичными, он что-то бурчал себе под нос и, подойдя к стене, принялся бить о неё кулаком, от каждого удара вся лачуга сотрясалась. Мы с Леной сидели в оцепенении.
– Родина… Союз… Еда… – Бессвязный бред продолжался. – Кончится Союз, кончится… еда нужна… головастики… головастики… Еда… Союз кончится… Головастики…
Каждая новая фраза звучала всё громче, а удары по стене наносились всё яростнее, вскоре хозяин дома перешёл на крик и начал метаться по дому.
– Они говорили… Головастики, они говорили много, когда еле молчали… Головастики!
В другой ситуации всё это выглядело бы забавно, но когда ты лежишь на чужом диване в темноте, рядом с тобой трясущаяся от страха Лена, а перед вами, размахивая кулаками, ходит двухметровый душевнобольной, становится не до смеха.
– Лена, идём, — тихо, ели шевеля губами, произнёс я и взял её за руку.
Мы доковыляли до двери незамеченными, но в тот момент, как мы уже были готовы выйти наружу, половицы предательски заскрипели. Повисла минутная тишина, а после разъярённый сумасшедший кинулся к выходу.
Не знаю – то ли от страха, то ли по какой другой причине, но мы стразу же забыли о всех наших ушибах и ранениях, и бросились, что есть мочи, в лес. Лена хромала, но скорости не сбавляла, в глазах снова застыл ужас.
