Проект 9:09 полностью

– А кроме того, ты мне очень, очень, очень нравишься. С тобой невероятно весело, и… – Я замолк на секунду, осознав, что именно в этом вся суть. – И ты мой самый лучший друг на всем белом свете. – Пауза. – Вот.

Асси постояла молча, затем обхватила меня руками – все так же без единого слова. И я тоже просто стоял, наслаждаясь ее близостью. А когда она наконец посмотрела на меня, то глаза у нее были на мокром месте, но на губах играла улыбка.

– Если бы я знала, что все будет вот так, позволила бы тебе сказать это раньше. – Асси потянулась за своим рюкзаком. – А теперь моя очередь.

Она достала толстую пачку листов, скрепленных степлером, и протянула ее мне.

– Я закончила.

– Большая честь для меня.

– Это всего лишь черновик, он далеко не идеален.

– Один мудрец как-то мне сказал, что совершенство переоценено.

– Согласна. Я наконец готова показать кому-нибудь… и, думаю, ты должен быть первым. – Она улыбнулась. – У тебя отлично получается давать конструктивную критику.

– Ух ты, жду не дождусь вечера – ведь уже знаю, чем буду заниматься! – Я не удержался и спросил: – Так чем все заканчивается?

Асси вытерла глаза тыльной стороной ладони и посмотрела на меня неожиданно яростным взглядом, почти с вызовом.

– Оно не заканчивается.

Мы разгрузили багажник, и Асси отогнала машину на небольшую, посыпанную гравием стоянку в конце ряда. Когда она вернулась, я уже разложил все ее принадлежности на расстеленном на траве одеяле. Как будто мы были на пикнике. Хотя на самом деле не были.

Асси подошла сзади и положила руку мне на плечо.

– Ты как? Точно справишься?

– Нормально. – Я глянул на могилу на другой стороне лужайки. – С учетом всех обстоятельств.

Я проверил время на часах в телефоне: скоро появятся остальные, а мне нужно еще кое-что сделать до их прихода. Я взял Асси за руку и потянул за собой.

– Пойдем, хочу тебя познакомить с одним человеком.

Это было чудесно, печально и мило. Я заливался слезами. В основном потому, что эти двое не смогли встретить друг друга в реальности, и от этого у меня разрывалось сердце. Однако, как Асси написала в «Пустом множестве», иногда лучшее, что мы можем сделать, – это нести кого-то внутри себя и идти по жизни дальше. И может быть, когда вы знакомите их с кем-то – даже если только по рассказам, через чувства и сны, – вы не просто сохраняете их живыми, благодаря вам их влияние на мир увеличивается, а не уменьшается.

И этим мне придется обойтись, потому что ничего другого у меня нет.

Отец наблюдал, как Асси собирает все необходимое на разложенном перед ней одеяле: горелку, медный ковшик с длинной ручкой, сахар, мелко молотый кофе, крошечные чашечки и блюдца.

– Как, говоришь, это называется? – спросил он.

– Ахве. Ливанский вариант турецкого кофе, – ответила Асси и застенчиво добавила: – Я научилась у мамы.

Отец кивнул.

– С которой ты никогда не познакомишься, – вставил я.

Асси, Олли и Сет прыснули от смеха, а на лице отца отразилось недоумение. Он был сбит с толку, но при этом – впервые за долгое время – действительно счастлив.

Мы объелись. Я принес большой контейнер массаман-карри с рисом и овощами из «Тай Систер» – любимое блюдо мамы из ее любимого ресторана. Отец заварил к нему большой кувшин тайского чая со льдом, который я привез на машине, поскольку отец добирался на мотоцикле. Олли и Сет вчера весь вечер потели на кухне, колдуя над пекановым пирогом. Было довольно забавно наблюдать, как модница и компьютерный гений работают вместе. Но дружными усилиями они сумели испечь такой пирог, которым мама бы гордилась.

Асси справлялась с приготовлением ахве почти так же искусно, как ее мама, хотя, судя по слегка высунутому кончику языка, все же нервничала, наливая дымящийся напиток в каждую чашечку. Когда все получили по порции, Асси кивнула мне.

– За маму! – сказал я. – Мы тебя любим, мы по тебе скучаем, и… – я пару раз моргнул, вспомнив ее последние слова, – и мы тебя никогда не забудем.

Раздались нестройные возгласы: «За маму!» – все подняли чашки и сделали по глотку. Пока остальные пили кофе и ели пирог, Олли подошла и плюхнулась рядом.

– Знаешь, мне так и не подвернулась возможность тебя поблагодарить, – тихо сказала она.

– Да я всего лишь всех пригласил. Даже не готовил ничего. Это ты пирог испекла! – Я подчеркнул свои слова, откусив огромный кусок. И добавил с полным ртом: – Пальчики оближешь!

– Фи! – Олли скорчила неодобрительную гримасу. – Я имела в виду спасибо, что позволил упасть на хвост с подарком отцу. – Она глянула на него. – Кажется, он почти счастлив.

– Он это заслужил. Последние два года были хуже не придумаешь.

– И не говори.

Вторая годовщина смерти мамы по моему выбору стала нашим личным Днем мертвых, который мы отмечали на кладбище. Не зная, что еще сказать, я решил сменить тему.

– В общем, не надейся, что папин подарок тебе ничего не стоил. За тобой должок в тысячу триста пятьдесят долларов – отработаешь дизайнером на моем следующем сайте.

– Ну, как раз во столько тебе и обойдется один день моей работы.

Я пожал плечами:

– Ах так? Тогда теперь один портрет будет стоит тебе тысячу долларов.

– Заткнись!