Проект 9:09 полностью

Она покачала головой и моргнула, и мне почудилось, будто она чувствует то же, что и я в прошлый раз, когда пытался ей объяснить, зачем я делаю свой фотопроект.

– Нет, – наконец ответила она. – Я… пожалуй, я занимаюсь тем же самым, чем и ты.

Ну и что тут скажешь?

Я пожал плечами:

– Ясно… тогда удачи! – И вдруг ляпнул: – Знаешь, я бы с удовольствием взглянул на то, что ты делаешь. Когда захочешь. Правда.

Ох ты ж! И как только у меня язык повернулся!

Она молча смотрела на меня, а я внезапно отчетливо услышал, как позвякивают на кухне тарелки… как захлопывается входная дверь… как бариста громко сообщает, что заказ готов…

– Спасибо, – после долгой паузы произнесла АК-47, и мир вернулся в нормальное состояние. На секунду мне показалось, будто она собирается добавить что-то еще, но девушка просто развернулась и пошла к свободному столику.

Я снова уткнулся в камеру и постарался (не слишком успешно) сосредоточиться на фотографиях.

Когда я пришел домой, в гараже все еще горел свет, и я заглянул туда.

– Привет, пап!

Отец возился с древним фонографом, части которого были разбросаны по верстаку. Никак не пойму, зачем ему эта груда хлама…

– Как дела, сынок? – Отец повернулся ко мне.

– Можно глупый вопрос задать? Что такое АК-47? То есть я знаю, что это, но…

Отец удивился.

– Это калашников. С патронами 7,62 на 39. – (На моем лице, должно быть, читалось недоумение.) – Ну… из России с любовью, слышал? Сконструирован как самый дешевый и надежный из всех автоматов.

– Он пользуется популярностью или как?

– Популярностью? Гм… В большинстве стран мира его действительно предпочитают всем остальным. – Отец вдруг посмотрел на меня с беспокойством. – А почему ты спрашиваешь?

И что ему сказать?

Да есть в школе одна девчонка, немного замкнутая… и в этом похожая на твоего сына, если подумать… и почему-то ее так называют, а она и правда жесткая, напористая и терпеть меня не может, а еще никогда не улыбается (за исключением сегодняшнего вечера), и иногда на уроках мы с ней сходимся во мнениях, что только ухудшает ситуацию…

Ничего подобного я уж точно ему не скажу.

– Да просто так. В школе кое-кого прозвали АК-47, ну и… не знаю. Стало интересно, что это значит.

Отец не дал мне так просто уйти от темы.

– Мне точно не о чем волноваться? Может, тот парень склонен к агрессии или…

Я засмеялся, отмахнувшись от вопросов:

– Ничего подобного!

И вообще, я не про парня, а про девчонку. И эта девчонка вовсе не выглядит агрессивной. Разве что иногда мне кажется, будто она готова меня пристрелить…

Но и этого я ему не скажу.

– Честное слово, тебе не о чем беспокоиться, – добавил я.

– КЛАСС! – СКАЗАЛ Я. – ПОЖАЛУЙ, С ЭТИМ МЫ закончили. Готова перейти к нарядам?

После уроков мы с Кеннеди пошли в парк возле речки, где было вдоволь зелени для фонов плюс туалет, в котором модель могла переодеться. К тому же в рабочий день после обеда людей там куда меньше, чем по выходным.

Пока она меняла образ, я просмотрел отснятые кадры. Мы начали со спортивного стиля: шорты, майка и кроссовки. Кеннеди стояла, растягивалась, пила воду из бутылки и позировала с теннисной ракеткой. Потом мы перешли к повседневной одежде – почти то же самое, что Кеннеди носила в школу, только понаряднее. Пока все шло неплохо. На очереди было что-то элегантное.

Когда Кеннеди вышла из уборной, я аж ахнул от удивления:

– Ну офигеть!

Ее прическа и макияж были такими же, как в тот день, когда я снимал портреты, но наряд она надела другой: нечто развевающееся, больше похожее на шаль, чем на платье, – яркое, разных оттенков зеленого и почти прозрачное. Сзади оно спускалось ниже колен, а спереди было короче и при ходьбе разлеталось, полностью обнажая ноги. Туфельки напоминали прозрачные босоножки, только на каблуке высотой сантиметров десять.

– Ты… – Я запнулся. Как бы это описать? – Ты выглядишь потрясающе, – наконец сказал я. И нисколько не покривил душой.

Кеннеди застенчиво улыбнулась и отвела взгляд. Мы принялись за работу.