Проект 9:09 полностью

– Мне? – удивился Сет. – Да никогда в жизни. – Он помолчал. – То есть, разумеется, Олли говорила, что скучает по маме… – Надо же, а я и не подозревал, однако Сет еще не закончил. – Но обо всем остальном несложно догадаться, если сделать шаг назад и посмотреть на ситуацию в целом.

Я пожал плечами:

– Может, и так.

Что нисколько не оправдывало Олли…

– Не «может», а так и есть. Поэтому не сердись на нее, она просто хотела помочь.

Она просто хотела помочь. Где-то я это уже слышал.

– Ага, знаю. Но какого черта она сует свой нос и лезет со своей помощью, будто я слишком тупой, чтобы самому о себе позаботиться…

И тут я вдруг вспомнил, где слышал эти слова. От отца. Он говорил о маме.

– Черт, она прямо как…

– …как мама, – закончил за меня Сет. – Ты прав. Именно так она себя и ведет. А ты половину времени ведешь себя как папа. Мне кажется, вы оба пытаетесь взвалить на свои плечи то, что раньше… ну, ты понимаешь… – Он пожал плечами. – Просто постарайся быть помягче, вот и все.

– Тебе легко говорить! Половина школы теперь считает меня каким-то извращенцем с камерой, который за всеми подглядывает. При этом большинство из них мой сайт в глаза не видели, однако слухи-то ползут.

– Да, но…

– Никаких «но»! Какая-то скотина уже написала маркером на моем шкафчике «извращенец». А другая половина школы думает, будто моя мама умерла совсем недавно или что-то вроде того. – Я вздохнул. – Сайт давал мне возможность почтить ее память. А теперь его пришлось закрыть. Так что не нужно меня уговаривать быть помягче с Олли! Только даром потратишь свое красноречие.

Когда Сет ушел, я засел у себя в комнате, избегая Олли. Что было совсем не сложно, поскольку Олли избегала меня. Да наплевать. Вскоре я заскучал и решил посмотреть, что там на сайте – после того, как моя личность стала всем известна. Он не работал, но я по-прежнему мог зайти на сервер и проверить, что творилось до того, как мы закрыли доступ.

Сначала глянул на статистику: ничего себе, просмотры прямо зашкаливали! Раньше я бы скакал от радости, но теперь пришлось себе напомнить: многие посетители могли сильно на меня злиться – кто-нибудь из школы или еще откуда. Затаив дыхание, я открыл комментарии…

И вот еще…

(Вообще-то, подобных комментариев было несколько.)

Помимо восхищенных отзывов, пришло около десятка запросов от людей, желающих начать свои собственные «Проекты 9:09» в память о близких. Вот это да!

А теперь сайт не работал.

– ОТЛИЧНОЕ ЭССЕ, – СКАЗАЛА МИСС МОНТИНЕЛЛО Асси на следующее утро перед уроком. – Мне понравилось, как вы начали с основ теории множеств, а затем соотнесли это с жизнью человека, заключив в скобки его рождение и смерть… – Учительница глянула на меня. – Прекрасное использование метонимии, согласитесь?

Я кивнул, и она продолжила:

– Метафора с семенем тоже весьма уместна, к тому же вы удачно закольцевали текст – и финал в итоге вышел впечатляющий. Молодец!

Мисс Монтинелло повернулась ко мне:

– Я не особо разбираюсь в фотографии, но, на мой взгляд, снимок очень выразительный.

Я молча кивнул. После всего ею сказанного мне не хватило духу признаться, что сайт теперь прикрыт.

Мисс Монтинелло развернулась и ушла к доске. Мы с Асси уставились друг на друга, а потом вместе выдохнули:

– Ну и ну…

Мне показалось, что теперь мисс Монтинелло станет к нам снисходительнее, но я определенно просчитался. Меня она заставила обосновывать каждую мысль, словно мы были на занятии по публичным дискуссиям, а не на английском. А Асси досталось еще сильнее: ее рассуждения даже назвали «чрезмерно педантичными». Мы доблестно отбивались и к концу урока почувствовали, что как минимум одержали моральную победу.

Кажется, и сама мисс Монтинелло получила удовольствие от словесного фехтования.

– Неплохо взбодрились, – бросила она нам, когда мы выходили из класса.

В коридоре я повернулся к Асси и изумленно прошептал:

– Взбодрились?

Она засмеялась:

– Да уж… – Асси надела рюкзак на плечо и кивнула назад. – Мне нужно к своему шкафчику. Увидимся за обедом?

– Конечно! – кивнул я.

А потом, уже уходя, осознал, что вот вроде бы мелочь, но такое у нас с ней впервые. Впрочем, я совсем не был против. Ни капельки.