— Врете, Полонский! — наконец заговорила она. — Во всяком случае, сначала мы с вами поищем эти расписки здесь, в номере. И если не найдем их здесь…
Агасфер вопросительно поднял брови:
— Договаривайте, мадам! И если вы не найдете их здесь?..
— Для начала я изуродую вас так, что мало не покажется! А ну-ка, покажите мне вашу руку! Да не эту, а ампутированную! Быстро!
— Зачем это вам, госпожа Бергстрем?
— Хочу посмотреть на обрубок, которым вы столь мастерски играете на бильярде! Ну, быстро! Не заставляйте даму ждать!
Агасфер не двинулся с места. В нем закипал гнев. Мало того, что эта мерзавка, прекрасно зная, как именно ее любовник «зарабатывает» на ее драгоценности, является, по сути, соучастницей предательства и наверняка подстрекает его торговать военными секретами России, она задалась целью вернуть проигранные Гриммом деньги, но при этом, в силу своей глубокой порочности, еще и позволяет себе издеваться над калекой, грозит изуродовать его еще больше.
— Полонский, я считаю до пяти! Встаньте и сбросьте халат, покажите мне вашу культяшку! Иначе, клянусь Богом, я прострелю вам колени! Вам мало вашей однорукости? Желаете провести остаток жизни в инвалидном кресле? Раз… два…
Она хороший психолог и поэтому не мечется по номеру в поисках расписок, понял Агасфер. Хочет сломать меня морально, заставить валяться у нее в ногах, молить о пощаде… Чтобы я сам умолял ее забрать проклятые расписки…
— …три, четыре… — Серафима стиснула револьвер двумя руками, и по чуть исказившемуся ее лицу Агасфер понял, что сейчас грянет выстрел. — Стены здесь толстые, Полонский, двери и окна завешены плотными шторами, в коридоре никого… Ну?! Пять!
Целилась она действительно в колено!
Грянул выстрел.
Позднее, анализируя ситуацию, Агасфер долго не мог доподлинно восстановить последовательность событий. Скорее всего, все случилось практически одновременно — телефонный звонок, выстрел и его отчаянный бросок под ноги мадам Бергстрем. Нет, пожалуй, телефон зазвонил на мгновение раньше. И отвлек мадам тогда, когда она уже нажимала на курок. Однако Серафима, в конечном итоге, не промахнулась: Агасфер, падая, почувствовал, как его словно хлестнули раскаленным железным прутом по спине.
Но мгновение было им выиграно. Серафима, сбитая с ног, упала, выронив револьвер и основательно «приложившись» головой о круглый столик. Она еще только пыталась подняться, а Агасфер на четвереньках уже подобрался к револьверу, схватил его здоровой рукой и направил ствол на женщину.
Старая школа побывавшего под огнем солдата не забывается. Морщась от боли в спине, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь определить характер своего ранения. Дыхание было свободным — стало быть, и рана поверхностная.
Мадам все еще лежала на ковре, не делая попыток встать, и только с ненавистью глядела на Агасфера.
А тот выщелкнул обойму, осмотрел головку верхней пули и буднично, словно ровным счетом ничего и не произошло, заговорил:
— Мадам, а вы знаете, что сделает мягкая свинцовая пуля, попав в вашу переносицу? Она мгновенно расплющится о твердую кость и, распавшись на осколки, пойдет «гулять» между мышцами лица, будет рвать и калечить кожу. Ни один хирург не сможет ликвидировать последствия такого ранения — до конца жизни от вашего вида будут лошади шарахаться!
Агасфер замолчал, досадливо оглянувшись на продолжавший трезвонить телефон. Осторожно встал на ноги, подошел к большому зеркалу, ничуть не смущаясь дамы, скинул халат и повернулся боком, чтобы осмотреть рану. Ранение, как он и предполагал, оказалось пустяковым: пуля, ударив под углом в ребро, скользнула по нему и висела, сплющенная, чуть ниже, на обрывке кожи. Зашипев от боли, Агасфер сорвал пулю, накинул халат и лишь после этого снял трубку телефона.
— Здесь Полонский!
— Наконец-то! — послышался в трубке ворчливый голос Люциуса. — Чем вы так заняты, что целых три или четыре минуты не можете подойти к телефону? Поди, нашли смазливую немецкую шлюху и вовсю развлекаетесь с ней?
— Вы правы, господин Люциус! Ко мне, действительно, ворвалась в номер наглая шлюха, и мы развлекаемся с ней прямо на полу! — Агасфер не спускал глаз с мадам Бергстрем. — А вы что поделываете? У вас нет желания подъехать и поразвлекаться втроем? По-моему, дама не будет против…
— Перестаньте говорить глупости, Полонский! — начал сердиться Люциус. — В отличие от вас, я на службе и занимаюсь делами. Нашими общими делами, между прочим! Мое руководство одобрило наш обмен. А позвонил я вам единственно потому, что время нашей завтрашней встречи переносится на час позже!
— На час позже… Что ж… К сожалению, я плохо знаю Берлин. Скажите, герр Люциус, успею ли я за час с места нашей встречи поспеть в отель «Фридрих»?
— Успеете. Верный Шольц в вашем распоряжении.
— Тогда у меня к вам просьба частного характера, последняя на сегодня, герр Люциус.
— Опять просьба?!
