— В наших же с вами интересах, уверяю вас! Насколько я знаю, в «страховых конторах» вроде вашей всегда есть под рукой доктора, которые умеют молчать. Не могли бы вы прислать одного такого ко мне в отель? Видите ли, я получил легкое ранение, и боюсь перепачкать кровью дорогие ковры «Кайзера».
— Что случилось, Полонский? — несмотря на полушутливый тон собеседника, Люциус понял, что что-то произошло. — Вы ранены? Кто?..
— Ранение легкое. А стреляла в меня шлюха, с которой я тут «развлекался». Впрочем, вы с ней знакомы: это нежная подруга нашего общего друга из Петербургского яхт-клуба!
— Администрация отеля в курсе? — быстро спросил Люциус. — Полиция? Может быть, послать вместе с доктором моих людей?
— Все тихо, никто ничего не знает. И не узнает — если, конечно, мадам сама не станет болтать о происшедшем на каждом углу!
— Проклятая тварь завтра же получит предписание покинуть Германию! Так ей и передайте! Даю отбой
Агасфер, обойдя продолжавшую лежать на полу Серафиму, закурил сигару, уселся на кушетку и закинул ногу на ногу.
— Ну, и долго вы намерены валяться у меня в номере? — поинтересовался он. — Вставайте и убирайтесь! И не вздумайте убеждать вашего «Ромео» потихоньку съехать из «Фридриха», не рассчитавшись со мной! Вставайте, вставайте!
К удивлению Агасфера, Серафима Бергстрем без охов и ахов встала, поправила сбившееся платье. Однако не кинулась к дверям, а подняла сумочку, шляпку и… уселась напротив Агасфера.
— А вы неплохой человек, господин Полонский! — заявила она. — Я искренне прошу у вас прощения за свою несдержанность. И за этот дурацкий выстрел. Может быть, вы позволите мне самой, до прихода доктора, осмотреть вашу рану и помочь вам?
— Нет уж, мадам! — усмехнулся Агасфер. — Боюсь, что после вашей «помощи» профессиональному доктору что-либо делать возле моего бренного тела будет поздно!
— Зачем вы обижаете меня недоверием? Я ведь уже извинилась! А как ваше имя?
— К чему вам это, мадам? Ну, допустим, Виктор Александрович…
— Виктор — это означает победитель, не правда ли? — вздохнула Серафима. — Вот вы и победили слабую женщину, Виктор! Унизили, заставили валяться у вас в ногах, да еще лишили того, что обещал мне этот глупый напыщенный дурак Гримм!
Агасфер невольно расхохотался, однако тут же ойкнул от боли, неосторожно откинувшись назад.
— Значит, я вас унизил, заставил валяться на полу, лишил очередных побрякушек, обещанных вашим любовником! Бог мой, и это я слышу от женщины, которая несколько минут назад просто чудом не размозжила мне колено! Убирайтесь!
— Погодите… Виктор! Можно, я буду называть вас Виктором — такое красивое имя!
— Мадам, ваши уловки бесполезны!
— Ну почему вы называете меня «мадам»? Вы Виктор, я для вас — Серафима. Можно просто — Сима. А вы знаете, Виктор, что во мне течет скандинавская кровь, кровь викингов? Вы что-нибудь слышали о викингах, Виктор?
— Мадам, я мог бы прочесть вам целую лекцию о викингах, их предках, особенностях национального характера… Уходите и скажите спасибо, что легко отделались!
— Но вы не знаете, Виктор, как женщины-викинги умеют любить! — Мадам соскользнула с кресла и, как кошка, устроилась у ног Агасфера, обняла его за колени. — Вы не знаете, каковы мы в постели! Мы — ураган страсти, мы — нежная буря чувственности. Мы покорны и верны, Виктор! Хотите попробовать меня, Виктор? Я предлагаю вам это от всей души, ибо вы — мой победитель!
— Покорны и верны?! Человека, который в течение нескольких лет осыпал вас драгоценными побрякушками, вы только что назвали глупым напыщенным дураком! — начал выходить из себя Агасфер. — И ведь вы прекрасно знаете цену этим побрякушкам, мадам! Это — цена предательства вашей родины! Вы не стесняетесь украшать себя серьгами и ожерельями, каждое из которых может в случае войны обернуться жизнями сотен и тысяч солдат! Русских солдат!
— Ах, мы, женщины, так далеки от этих войн, сражений… Мы предпочитаем «сражаться» на шелковых простынях, Виктор! А Гримм… признаться, я никогда не интересовалась ни его делами, ни финансами. Да, он покорил меня своим вниманием и щедростью, не скрою! Но какое, скажите, мне дело, откуда мужчина берет средства для того, чтобы сделать женщине приятное?
Снова зазвонил телефон, и Агасфер, с трудом вырвавшись из цепких рук по-прежнему сидевшей у его ног женщины, снял трубку:
— Алло, здесь Полонский!
— Господин Полонский, вас беспокоит дежурный портье. Ваша гостья передала нам пожелание повременить с ужином. Вы не могли бы сказать поточнее, когда вы освободитесь? Метрдотель очень беспокоится…
Краем глаза Агасфер заметил, как мадам Бергстрем, словно невзначай, направилась в ванную, расстегивая на ходу многочисленные пуговички на платье. Вот упорная стерва! Сейчас разденется, и попробуй ее потом, голую, выгони! Откашлявшись и нажав на рычаг отбоя, Агасфер нарочито громко, словно продолжая разговор, сказал:
