— Не надо, Лин. — кривя лицом и отмахиваясь от неё рукой произнёс Анатолий Игоревич, словно она ему омерзительна. Уселся в центре на место Макса. Макс же оцепенело стоял позади у окна, в нескольких метрах от Илианы. — Мы уже всё знаем, есть доказательства. Пока «Чёрный гранит», с превосходящими в несколько раз силами истреблял наш флот, мы, за эти полдня, прошерстили все видеозаписи с наших визор-дронов. Ты же в курсе, что визор-дроны контролируют и снимают всё, что происходит снаружи и внутри здания и передают все записи на серверное хранилище? Подглядывать за сотрудниками одна из их главных задач. Дроны патрулируют здание каждые пятнадцать минут. Видеокамеры, это конечно хорошо, но именно там, у окна, где твоё рабочее место — мы слепы, и что ты делаешь, служба безопасности, к сожалению, не видит. Зато видит дрон. И ты удачно так под него попала. Аккурат на все десять секунд «зависания» у вашего окна. Этого хватило, чтобы записать то, что ты сделала — стёрла из кода возможность прерывания действующей команды. Правда и мы допустили большую ошибку, дотошно не проверив ту запись. Но, что сделано, то сделано. Каждый ответит за свои поступки. — Анатолий Игоревич, сидя к ним спиной, подал знак роботам: «Задержать!». В этот момент Илиана сорвалась с места к Максу. Оглушающий выстрел, натянутый, как резинка, с электрическим треском в конце. Взвесь красных капель в воздухе, будто лопнул гриб-дождевик. Макс поймал её в алом зареве. Илиана пала в его руки с огромной сквозной дырой в середине грудной клетки, диаметром с кулак — рельсотроны «Пэтовцев» были заряжены на минимум, иначе пробили бы и бронированное окно за ней. Через огромную, кроваво-красную дыру была видна напольная плитка. Её белая кожанка окромлена красным ободком, толщиною в пол сантиметра. Благодаря нейростимуляторам и киберимплантам пока что была жива.
— Как же так? Лина… Почему? За что? За деньги? Признание? — Макс недоумевал, губы подрагивали, глаза намокли.
— Моя… родная сестра. Тяжело больна. Здесь ей не могут помочь… нет технологий. «Чёрный гранит» обещал… у них есть. Прости, но жизнь моей сестры дороже сотни чужих мне людей. А ты… ты мне правда, очень нравишься… — зелёные глаза потускнели, она смотрела сквозь Макса пустым, стеклянным взглядом. Его слёзы падали сквозь дыру в её обмякшем теле на белый, блестящий, глянцевый пол.
— Говорили же не делать резких движений… Ну да ладно. Давай разгребать то дерьмо, что она натворила. Ещё многое предстоит сделать. — Анатолий Игоревич встал со стула и направился к выходу. — Оставь её. Роботы всё уберут.
