Я хмыкнул и вышел в коридор.
Персонал уже разошёлся по рабочим местам, и даже свет приглушили. Но после первой же сотни метров навстречу затопали люди, и я спрятался в кладовке. Сел между картонных коробок с туалетной бумагой и стал ждать пилота.
- Уладьте этот вопрос самостоятельно, - сказал директор.
Он стоял перед стеклом и смотрел на природу. Ослепительно синее озеро разгладило волны. Лес вытянул ввысь зелёные плащи. Облака боялись даже подумать о том, чтобы запачкать бледно-голубое небо.
- Я вас понял, - сказал Рюрик. Он находился перед столом. Руки висели вдоль тела. В уголке губ и глаз затаилась далёкая усмешка. Директор знал, что увидит её отблеск, если обернётся. И стоял перед окном, заложив руки за спину.
- Отправьте вертолёт за группой Дира. Они уже ждут в Яргыле.
- Понял, - сказал Рюрик. – Ловушки?
- Обязательно. И очки. Неизвестно, где эта гулящая бродит.
Директор обернулся и посмотрел на крупную седую фигуру.
- Надеюсь, я сделал правильный выбор.
- Даже не сомневайтесь, - сказал Рюрик. Тень улыбки соскользнула с его лица. – Вы сделали правильный выбор.
Ещё один пилот – здоровый детина, под метр девяносто, с ржаво-рыжими волосами. Анима схватила его за плечи и швырнула в открытую дверь. Здоровяк треснулся спиной о железные полки, сверху покачнулась пластиковая бутылка с какой-то жидкостью. Она накренилась и глухо стукнула его по голове.
Вертолётчик произнёс несколько слов, от которых Анима покраснела.
- Если будешь ругаться (чуть не сказал «в классе») – вымою рот мылом. Здесь полно чистящих средств и швабра.
Он прищурился, и до меня дошло, что он ничего не видит. Я протянул руку и нажал на выключатель. Медленно вспыхнул тусклый свет. Здесь экономят энергию на всём.
Мы оба дружно заморгали. Анима держала здоровяка за шею и одну из рук. Второй он схватился за невидимую руку, пытаясь оторвать её от своего горла. Под чёрной курткой, такой же, как у меня, взбугрились крупные мускулы. Щёки залил яркий румянец. Я качнул головой.
- Это как с удавом. Чем больше стараешься, тем хуже будет.
Он зыркнул на меня и медленно разжал пальцы. Поднял руку перед собой. Ладонь у него оказалась дубовая, сплошная мозоль. Я лишний раз порадовался, что эта ладонь далеко от моей шеи. Впрочем, всего пара метров, но в нынешней ситуации – это очень далеко.
Анима ослабила хватку и вертолётчик закашлялся. Мой невидимый двойник оставил его и встал между нами.
Пилот потёр руками горло, кашлянул напоследок. Скользнул взглядом по моей куртке. Его губы скривились.
- Это из-за тебя Кот приземлился на ту сторону?
Голос звучал насмешливо.
- Из-за руководства базы. Из-за вас всех.
Он резко прыгнул на меня и тут же отлетел обратно на полку, рухнул на какие-то ящики, и бутылки посыпались на него.
- Что ж вы все такие тупые и борзые! – сказал я. – Встань!
Анима уловила звук шагов. По коридору кто-то шёл. Анима рванула к пилоту и зажала ему рот рукой. Я выключил свет.
Шаги остановились возле дверцы. Я прижал ступню к низу двери. К счастью, это была обычная дверь, без фокусов.
Кто-то толкнул дверь. Она не поддалась. Женский голос сказал.
- Что такое! Неужели заклинило.
Шаги пошли в обратном направлении. Я включил свет.
- Продолжим.
Анима повисла между нами. Вертолётчик встал и смотрел в пол.
- Чего насупился? – хмыкнул я. – Не привык быть слабым! Ты ещё с Рюриком в догонялки не играл. А то бы знал.
Теперь он ухмыльнулся более открыто.
- Я Рюрика на вертолёте эвакуировал с его горных похождений. Только тогда его звали по-другому. И когда он доберётся до тебя, тебе не поможет весь твой чёртов телекинез.
- Это лирика. Теперь перейдём к делу.
- Сейчас сюда пришлют техника.
- Не пришлют. Они все отсыпаются после ночной смены. Теперь продолжим. Впрочем, перед тем как продолжить, должен сказать тебе одну вещь. Да. Это из-за меня погиб твой друг. А ещё я собственноручно прикончил кучу боевиков. И знаешь что! Я хорошо спал сегодня ночью.
Вертолётчик прищурился. Губы затвердели.
- И если понадобится, я вас всех здесь покромсаю, если мне не дадут уйти. Мы прояснили ситуацию?
Он скривил губы.
- Ты о чём?
Невидимая рука снова схватила его за горло. Он захрипел.
- Я начинаю понимать Рюрика. Это ведь так бесит, когда тебе перечат. Когда тебя не понимают.
Пилот махнул рукой и что-то захрипел. Я отпустил его. Он согнулся и упёрся ладонями в колени. Трудно продышался и выпрямился. На его щеках по-прежнему цвёл румянец.
- Я всё понял.
- Вот и ладушки. Но прежде чем продолжить, маленькая демонстрация. Ведь тебе наверняка захочется сбежать. И ты думаешь нечто вроде «Этому типу что-то от меня надо. И я сбегу, как только он отвернётся».
Пилот пожал сажеными плечами.
- Это лирика.
- Верно. Поэтому, выйдем в коридор.
Мы вышли, я выключил свет и закрыл дверь. Махнул рукой.
- Можешь попробовать, - я скрестил руки на груди. – Давай, вперёд!
