Легко ухожу от первого удара и кулаком пробиваю его в то место, где под рукотворной броней ребра. Толку примерно нисколько, зато я замечаю не самое очевидное свойство «Драгоритного Покрова». В момент удара защитный энергетический контур вокруг кулака окрашивается белесыми паутинками. Это означает лишь одно — магическая защита работает не только пассивно. И, действительно, удивляет, я не знал про такое свойство.
Бетонный бандит что-то кричит через толстенную маску, но я его даже не слушаю. Его бойцы, которые бежали следом, останавливаются на лестнице. Один из них предлагает остальным не вмешиваться: прекрасно понимаю, жить-то хочется.
Противник замахивается кувалдой — снова мимо. Я рублю его по голове тыльной стороной ладони. Бетон покрывается трещинами, куски осыпаются, обнажая арматуру.
Конечно, чем меньше площадь соприкосновения, тем больше урон по такой защите. В идеале нужно бить пальцами, но ПАД легкого класса не выдержит.
Кувалда снова летит в меня. Что-то мне начинает наскучивать от нее уворачиваться. Выпускаю ману из ядра, обернув ее в стихию пламени, и выстреливаю «Драконьим Пламенем».
Стандартное заклинание, даже не базовая техника, а скорее, нечто гораздо проще. Впрочем, любой инструмент в руках мастера может стать смертоносным оружием.
Крайне метко попадаю огнем точно в щель, где у противника глаза. Он вскрикивает, теряется. Я вырываю у него из рук кувалду. С широкого размаха из-за спины по широкой дуге обрушивая точно на голову, которая напоминает бетонный конус, разве что без красных и белых полос.
Взрыв бетона — от кувалды остается разве что рукоять, бетонный шлем противника более-менее цел, вот только его броня в ногах треснула — он неестественно изогнулся и упал. Подхожу к нему и целюсь, чтобы загнать в ослабленную броню головы кусок арматуры, точно копье…
Недооружие вдруг дергается в сторону и вонзается мимо. Понятно: бетонный очень хочет жить, а потому находит в себе силы и в последний момент подчиняет куски бетона на арматуре. Ну, не беда. Дважды пробиваю кулаками точно в лицо — пыль, крошки, осколки, но каким-то чудом броня все еще держится.
Боковым зрением замечаю серое пятно и понимаю, что уже не увернуться. Выставляю правую руку — кусок бетона разрывается на мелкие осколки и пыль. Удар такой, что энергетическую броню пробивает: все-таки мана у меня не безлимитная. А вот сам артефактный доспех легко выдерживает, царапины Никита залатает. Главное, что броня справляется со своей основной задачей.
Чтобы не получить еще несколькими кусками, вскакиваю и уворачиваюсь. Бетонному этого времени хватает, он поднимается на ноги и спешит ко мне. И зря, ведь, в принципе, я уже достаточно протестировал ПАД.
Высвобождаю ману, вытягиваю немного воды из воздуха и материализую под ногами противника лед. Он ожидаемо поскальзывается, когда пытается сделать шаг в сторону, и падает. Грохот такой, что едва в ушах не звенит.
Подхожу к нему уже по луже, только он поднимается, как получает ногой в голову. Собственно, после этого от шлема совсем ничего не остается, разве что осколки и пыль в воздухе. Сам бандит все еще жив, но ненадолго. Опускаю правую руку к бедру — «Дятел» будто сам собой прыгает в ладонь.
Выстрел — и банда остается без главаря.
Тут же поворачиваюсь в сторону лестницы и громко говорю роботизированным голосом, не снимая шлема (лицо мне светить ни к чему, как и называть свое имя):
— Сложите оружие и будете жить. Остальных — в расход.
Бандиты неуверенно выползают с нижнего этажа, как трусливые щенки. Они показательно бросают оружие мне под ноги и перешептываются. Слышу самые разные предположения: «Благородный», «Он из охранки» и все в таком духе.
— Молчать! — громогласно гаркаю, за невинными словами они могут обсуждать, как меня победить.
Не получится, конечно, но все равно не люблю, когда шепчутся. Раздражает.
В толпе бандитов показываются знакомые лица, с синяками и гипсом, те самые слабаки из клуба. Не обращаю на них никакого внимания, почти уверен, что они здесь в основном на побегушках.
Нисколько не удивительно, что оружие по итогу складывают все. Мялся перед этим один мужик, никак не решался. Я просто направил на него «Дятла» и позволил заглянуть в дуло оружия, намекая, что ждет в случае неправильного выбора.
По итогу можно сказать, что все оставшиеся бандиты сдаются. Я ставлю их перед фактом:
— Теперь вы работаете на меня. Можете и дальше сбиваться в стаи, но преступную деятельность прекращайте, — звучит мой грозный роботизированный голос.
— А если кто-то решит вас предать? — спрашивает мужичок с таким интересным лицом, будто его мать согрешила с пуделем.
Хватаю его за руку и ломаю ее, как макаронину. Нет, не садизма ради, а потому, что в его больших глазах все написано. Он — тот, кто подумывал предать, но теперь, видимо, передумал. Вот прямо совсем.
— Первый и последний раз, — громко говорю, — остальных предателей будет ждать пуля. Ясно? Мне не с руки с вами возиться, если вы не готовы подчиняться.
Бандиты синхронно закивали, некоторые бледные, другие заискивающие.
