Тот, кто представляет себе биржу найма космических авантюристов, а самое главное, их кораблей, как притон, пропахший наркотиками и алкоголем со всей галактики сильно ошибается. Тот, кто представляет перед собой какое‑нибудь футуристическое образование в стиле хай‑тек офисов тоже промахивается. И даже тот, кто считает, что такая служба расположена целиком и исключительно в сети тоже ткнет пальцем в небо. Хотя именно он и будет ближе всего к цели.
Желающие нанять корабль или предложить свои услуги по тому виду деятельности, что в местном языке стыдливо именуется «силовым методам переговоров» собираются на космической станции, расположенной у четвертой луны Кон‑Сохей. Большой, прочной, с собственной службой безопасности, не уступающей по оснащению и выучке маленькой армии. И полностью принадлежащей к государству. Амфибии справедливо считают все сферы деятельности, связанные с космосом совсем не мелким бизнесом, а потому стараются их контролировать в разумных пределах. Девять десятых станции занимают склады, три четверти оставшегося места причалы для кораблей. А народу, который с матом и руганью ухитрился через длинные коридоры добраться до жилых блоков отводится очень мало места. И что же видит добравшийся, наконец, до администрации космонавт? Великое и всемирное зло, справится с которым не может ни армия ни спецслужбы ни даже разнообразные герои наносящие добро и причиняющие справедливость. Бюрократов.
В очереди я ждал три часа. Передо мной к счастью оказались лишь четверо инопланетян. Такое чувство, будто вернулся на землю и сижу в поликлинике. Сильно помогло умение медитировать, но, тем не менее, когда, наконец, подошел и мой черед, то в кабинет я вошел уже на взводе.
Когда после предварительной договоренности по видеосвязи с некой лягушкой, отвечающей за найм кораблей и распределение контрактов я отправился на станцию то ждал чего‑то более внушительного. Мой собеседник принимал в отдельном кабинете, размерами ненамного превышающем душевую. Основной частью помещения был стол. Массивный такой, крепкий. С кучей хаотически разбросанных бумажек на нем. Вторым по размеру был чиновник. Важная солидная жаба, с выражением спеси, навеки застывшем на пупырчатом лице. Впервые вижу по‑настоящему жирное земноводное. Третьим и самым маленьким кресло. Пластиковое, ободранное, с облетевшей краской и явно жесткое. Поскольку этому антиквариату явно был не один десяток лет я остался стоять.
