Рассматривая тему секса, мы попадаем в лабиринт сложной психической структуры. В самом начале фрейдизм обвинили в аморальности. Безусловно, у Фрейда были совершенно иные намерения и, кроме того, он – будучи воспитанным в духе еврейской морали (архаичной и не такой гибкой, как наша западная) – в исследовании человеческой психологии вовсе не собирался затрагивать определенные области, догадываясь о соответствующей реакции моралистов. Если, в конечном счете, в его учении появились такие понятия, как Эдипов комплекс, оральная стадия, анальная стадия и т.д., и создалось впечатление, что абсолютно все представляет собой либидо в сексуальном смысле – именно из-за этого его обвинили в создании психологии извращенного секса, – то произошло это потому, что анализ истерии заставил Фрейда обратиться к определенным темным пятнам, связанным со странным эротизмом.
Сексуальность (и связанная с ней аффективность) и агрессивность наиболее подвластны монитору отклонения. Эти два инстинкта, в сущности, едины: между агрессивностью и эротизмом как основными инстинктами нет никакого различия. На начальном этапе агрессивность представляет собой любовь, которая затем приобретает защитный и, наконец, деструктивный характер, но в ее основе лежит эрос[87].
При реалистическом подходе правильность переживания эротического опыта определяется способностью контролировать уровень эроса: если у индивида есть эта способность, то все хорошо, если же ее нет, то он становится жертвой самого опыта удовольствия, запуская шизофрению, искажение, саморазрушение.
Основной эрос может проявляться самыми разнообразными способами. Здоровым способом является способ функциональный, благодаря которому субъект во время эротического переживания становится сильнее, благодаря удовольствию, усиливает все прочие свои позиции, всегда оставаясь полным хозяином, стоящим в центре всего. Если удовольствие уводит его от ядра самого себя, это плохо. Именно на основе этого критерия можно проводить психотерапию. Нельзя оценивать модель поведения и удовольствия саму по себе и для себя: следует исходить исключительно из ее эффективности, то есть функциональности, для психофизической целостности субъекта.
Религии также могут служить удобным пристанищем для многочисленных форм невроза и шизофрении. Без религии больных у нас было бы больше, поскольку, благодаря религии, многие люди, несмотря на патологию, по-прежнему продолжают играть свою роль в обществе. Я говорю о религии как о социальном институте, системе, традиции, вере, не имея в виду сакральное, ибо сакральное само по себе, не будучи системным, принадлежит только бесконечности души: истинный Бог никогда не вписывается ни в какую систему. Такая вера позволяет очень многим молодым и не очень молодым людям – от древней старушки до экзальтированной личности – находить себе оправдание; это – прекрасная защита. Без религии многим не удалось бы найти подходящей роли в обществе: она позволяет существовать многочисленным идентичностям.
Если секс, пусть даже приемлемый для общества, не соответствует норме природы, разрушительные последствия могут оказаться весьма и весьма серьезными. Когда мы что-то нюхаем, запах, проникая по сенсорным путям в наш организм, предполагает в нем некое изменение, обусловленное природой того объекта, который испускает этот запах. Например, если упорно принюхиваться к запаху разлагающегося тела, можно постепенно почувствовать страдание, боль не только в области легких, но особенно в желудке, ощутив при этом тяжкий груз навалившейся странной усталости, вплоть до обморока. Все это вполне понятно. Трудно понять другое: при поцелуе, например, происходит нечто большее в плане психики, чем простое прикосновение губ, но мы не отдаем себе в этом отчета. Следовательно, еще меньше мы способны понять сущность сексуальных отношений.
В большинстве случаев людям недоступен здоровый секс, поскольку они неспособны «проконтролировать», как последствия сексуальной связи скажутся на состоянии их кожи, внутренних органов, мозга и сердца. Во время сексуального акта тела разными способами взаимодействуют друг с другом, но, как правило, превалирует худший. Существует аксиома: если взять две вещи – здоровую и больную, то возобладает больная, ибо она более ядовита. Здоровье, напротив, более организованно и более сложно, поэтому в своем полном совершенстве неспособно оказать сильное внешнее воздействие. Болезнь же дезинтегрирована, у нее больше динамики, больше силы проникновения.
