Все психологические течения, как и все религии, абсолютизирующие биологизм личности, дробят духовность, отягощая ее темной материей[174]. Приняв за должное существование жестких стереотипов, естественен вывод, что человек есть прах и в прах обратится.
Если же человек, напротив, строит свою историю, свои мнения, отношения неразрывно с онтическим, то он обретает поддержку природной интенциональности, потому что предстает таким, каким его желает природа. В этом состоит великое открытие онтопсихологии: она дает критерий, позволяющий определить, в чем природа себя идентифицирует.
В мире «футляров» я почувствовал то, что являет Бытие через аутентификацию онто Ин-се. Все гениальное просто: после определения сути индивида и образа его действий происходит проверка, проявляется ли бытие согласно присущей ему типологии. Если да, то все идет гладко и спокойно, в противном случае неизбежны болезнь, страдание, невозможность самореализации.
Полагание определенной причины обусловливает точно определенные следствия. Следовательно, необходимо выявить, какие причины следует заложить для того, чтобы получить достаточные для обретения благодати и удовлетворяющие нас следствия. Это – техническое знание, а вовсе не параноический мистицизм.
Речь идет о соответствующем вложении, об умении воздвигать любое здание на прочной основе. Ошибочные выборы индивида, даже подсказанные другими, всегда реализуются самим субъектом, который потом расплачивается за их последствия.
Необходимо глубокое смирение и соотнесение своей общности с бытием: не с бытием, которое находится «там», а с собственным бытием, тем, которое есть в каждом из нас, уже здесь. Постоянная проверка призвана определять присутствие бытия в субъекте: если оно есть, значит, субъект находится в процессе созидания; если нет, субъект должен либо смириться с этим, либо измениться. «Измениться» – значит, скоординироваться с собственным бытием для того, чтобы достичь соответствия той виртуальности, которая есть внутри нас.
Под «эстетической склонностью» я понимаю способ получения удовольствия. Жизнь бессмысленна, если ее целью не является удовольствие. Любые обстоятельства, ответственность, тревоги, любой риск – все стало бы безосновательным без стремления к удовольствию.
Удовольствие – это резонанс или же последствия исполненного порядка; это совпадение, или точная пропорциональность частей в гармонии ради некоторого результата. Это совершенный порядок, который нравится и побуждает к созерцанию.
Однако жизнь большинства людей сводится к напряженным исправлениям, которые заключаются в избегании неверного шага и выявлении того, где произошла ошибка.
Эстетическая практика кажется излишней, но это – труднейшее и высочайшее занятие, недоступное массе. Оно предполагает волю и техническое умение постоянно жить на пике опыта. Стать совершенным «да» – вот что было бы высшим воплощением морали человека, его естественной судьбой.
Жизнь – это непрерывное нарциссическое удовольствие,
Каждое мгновение по-своему совершенно, и все организмические потребности подчиняются строго определенному порядку. Счастье – это постоянная практика эстетической склонности. Эстетическая склонность – это совершенная реализация предпосылок, уже вписанных в нашу природу, в наше онто Ин-се.
Исходной позицией, необходимой для эстетической наклонности, будет чистота ума. Без чистоты ума практиковать прекрасное – абсурдно, потому что без нее мы не в состоянии размышлять надлежащим образом. Под «ментальной чистотой» подразумевается способность упорядоченно мыслить, владея точными ментальными критериями. Когда я, например, теряю время на то, чтобы плохо думать о ком-то другом, мой ум заболевает так же, как желудок от недоброкачественной пищи.
