Но это и было страшно, и коликов и спазмов не хотелось слышать, что он скажет. Эра чувствовала, что он не лжет, не лукавит, и это тревожило больше, чем, если б угрожал или насмехался. Она боялась, что его слова как камни, лавиной обрушатся и погребут, что-то дорогое и понятное. Заденут Эрлана и скажутся на их отношениях.
– Не знаю, какую историю рассказали тебе, я скажу лишь, что было. Я любил твою мать. Любил до помолвки ее с Хеймехором, любил после. Ждал. Она не была счастлива, и точно знаю, что любила меня. Мы были с ней уже после рождения Нейлин…
– Только не говорите мне сейчас, что вы мой отец! – выставила в его сторону руку: это будет слишком. Это будет фарс. А у самой горло сжало и ноги еле сдерживали. Хотелось сесть и рвануть ворот платья, и оглохнуть навсегда…
Но Эберхайм не смеялся. Он молчал и смотрел, смотрел, так что Эрика и без слов поняла – и не устояла – ноги подкосились – осела у стены: Господи…
– Нет, – покачала головой. – Бред какой! Вы убили всех, вы!…
– Я убил только Хеймехора. Потому что он убил твою мать.
Эра кивнула – конечно.
– Убил, закопал и надпись написал – у меня была собака я ее любил…
– Он узнал о нашей связи и убил жену. Рассказать, как?
Девушка молчала, смотрела в одну точку и очень хотела заткнуть уши, но внутренне ждала его рассказа.
– Ты уже знаешь, что с оступившейся женой муж поступает по своей воле.
– Откуда знаете вы? – уставилась на него, понимая, что он фактически прямо сказал ей о том, что у нее случилось с Вейнером.
– Я – ворон.
Так просто и так ясно.
Эра на секунду закрыла глаза, посидела и встала, подперла стену плечом.
– Значит Эрлан – благородный человек.
Эберхайм скривился:
– Да, очень, – выдал желчно. – Он взял тебя силой, Эя! – сверкнул глазами от гнева.
– Нет!
– Его право…
– Не применял! Он молчал!
– И не целовал?
Эрика смолкла, стихла, взгляд остекленел – перед глазами четко встала картинка развалин дейтрина и тот поцелуй, от которого ее повело, понесло как взбесившуюся лошадь.
Как же она не поняла? Ведь это элементарно – человек обладает даром очаровывать голосом, значит хоть как имеет те же чары в слюне.
Ты дура, Ведовская, ты набитая и пробитая идиотка, – констатировала сама себе.
– Ну и что? – прохрипела. – Я ничуть не в обиде.
– Эллайна тоже не была в обиде.
– Эллайна – жена Инара Дендрейта.
– Да что ты? Тебе это сказали? Значит, та тетя, что тебя воспитывала? Ты ее помнишь? Нет, и не можешь помнить. Эллайна Лайлох – твоя мать, она была женой Хеймехора Лой, брата Аркарана Лой, отца Эрлана. Инар их двоюродный брат, плод неравного союза и потому неровня изначальным. Но он силен. Его воспитывали, как равного, но все равно чувствовал себя ущербным. Он был влюблен в Эллайну как и я, но шансов не имел. Именно он проследил за нами и рассказал все Хеймехору. Мы встречались у Сабиборов, Самхартов, Порвершей. Краш не предупредил меня, хотя знал, что все уже все знают. Именно Инар со своим правом убеждения убедил их всех, что Эллайна достойна только самой лютой казни, хотя закон гласит, что право женщины выше права мужчины. Это было преступление по всем статьям. Хеймехор избивал ее несколько дней, избивал, пока она не умерла! И никто не помог, хотя все знали, что происходит.
Эра зажмурилась и зажала уши. Лицо мужчины было похоже на грозовую тучу. Голос громыхал и словно взывал к мести до сих пор.
А ей было страшно представлять эту картину, но как назло она отчетливо стояла перед ней, словно Эрика стояла рядом. Все было явственно до звуком и запахов.
И подумалось – Эрлан мог поступить так же, но не поступил.
И нашла в себе силы заговорить:
– Поэтому ты…
– Я убил Хеймехора и, это было против закона. Их преступление было сокрыто, каждый говорил, выгораживая другого. Да, виноваты, что не усмотрели, но и только. Инар смог задурить даже Ольриха, хотя понимал, что ненадолго. Они вышли сухими из воды, а мне дали срок или найти доказательства или… меня бы лишили права и сделали изгоем. Что после и произошло.
– Ты выбрал всемирную революцию? Море крови, чтобы утопить кровь двоих? – прислонилась виском к камням девушка – тошно было, до того тошно, что перед глазами муть пошла.
– Нет. Я искал доказательства. И узнал, что Инар привечает пришлых. У него появился закодычный друг из них – Тиль.
Тиль, – прошло, как эхо и Эра потерла лицо, вспомнив второй труп биоробота.
Еще и это? Мама моя…
– Переселенцы появились на твоей земле. В Красных скалах, – ну хоть в этом не лги!
– А где они находятся, красные скалы, девочка? – спросил тихо и спокойно. У Эрики зубы свело от предчувствия, покачнулась.
– Между Фушолом и Тоудером. Там появился первый купол. Во владениях Инара.
– Нет…
Эру мотало, нехорошо стало. Эберхайм подошел и приобнял ее:
– Я никого не убивал, девочка. Ты сама уже все поняла, – прошептал ей в макушку.
Они долго молчали. Эрика все цеплялась за край камзола, сжимала зубы, боясь раскричаться, и чувствовала печаль и боль мужчины.
Ей столько говорили о злом и жестоком предводители Багов, черном причерном Эберхайме, ей буквально в нос тыкали его злодеяниями… а выходило что…
