– Да, такая любовь и вдруг не "передай Эрлану" и не последнее прости, а вот тебе, и не надо ему знать. Значит, она что-то узнала, что-то, что смело все ля муры, узнала перед смертью. И возможно, поэтому погибла. Что же узнала? Что дядя, который едет на их свадьбу является еще и нашим начальством? Велика важность. Встретились бы, раскланялись, сказали бы пару ласковых или обнялись. Ну и что?
– Вопрос с кем она встречалась?
– Со своим стражем.
– Развенчанным.
– Который остался прикрывать их от Эберхайма. И выжил, его не убили. Значит, что?
– Вариант "отпустили" – не катит, учитывая манеру данного господина.
– Точно, – ткнул в его сторону пальцем. – Значит, парнишку притянули, превербовали и пустили в чистый свет на поиски своей хозяйки.
– Не выходит, – мотнул головой Радиш. – Он страж, это рефлекс. Эберхайм – враг, это тоже у все рефлекс. Представь перевербовку Лири. Обхохочешься. Да и зачем стражу тащить ее на верхушку скалы? Есть что слить – сказал бы тут же. Нет, она прет наверх, получает какую-то важную информацию и с ней летит вниз.
– Н-да, неувязка, – потер затылок Самер. – Опять же, если он перебежчик, предатель, то тянет на скалу чтобы убить…
– И сидит рядом в ожидании, когда его возьмут, – кивнул Радиш. – Очень реалистично!
– Не издевайся, у меня уже мозг кипит, а толку нет. Раз такой умный, скажи свою версию.
– Это очевидно – она встречалась на скале с тем, кому важно было встретиться с ней именно там и именно с ней. И не для убийства. Она была одна, Лала видела стража и ушла. Он не скрывался. Ему тоже нет резона ее убивать. В конце концов, просто бы шею свернули.
– Эре?
– Ой, при желании и тебе свернуть не проблема.
– Ну, да, – вздохнул. -- Вернулись откуда пришли?
Радиш сел на корточки возле стены, губы надул и руки лодочкой сложил в раздумьях.
– Проще, конечно, спросить у Эрлана. Но раз Эрика исключила его из уравнения, но поставила главным знаменателем, значит, он не должен знать, что знала они и знаем мы. Не должен почему? Он – враг? Бред. Хотел бы – убил раз сто. Тогда что? Допустим, он узнает, что мы знаем, что он убил Тихорецкую, и что возможно его дядя и наш незабвенный Стефлер – один тип. Что будет? Стуканет Стефлеру? И? Что должно следовать? – развел руками.
Самер прошелся мимо пару раз, хмуря брови.
– И так, хронология событий. Эра встречается на скале неизвестно с кем, но с тем, кто внизу встретиться с ней не может. Узнает что-то, причем заметь, верит. Падает, разбивается и, понимая, что умирает, выдает мне три слова. Именно мне и именно "Эрлан убил тихо". Если допустить, что мы поняли верно, что Эра просто не успела договорить, то ключевое событие важное – это убийство Тихорецкой и Эрлан, как ключевая фигура. И он не должен знать, что мы это знаем.
Радиш развел руками:
– Хрянь!
– Это в точку, но не по существу. И так – Эрлан убил Тихорецкую, причем дезактивировал. Значит, знал, что она биоробот, знал, как ее отключить. Теперь мы знаем, что он это знает, но что плохо в том, что он узнает, что мы это знаем?
Радиш моргнул:
– Не запутался? Восхищен твоим умением внятно выражать мысли!
– Опустим, – отмахнулся Самер.
– Ты не думал, что она просто пощадила Лой?
– Ага. Вот точно, – кивнул и чуть склонился к другу. – От чего? Маму, бога! От стыда за то, что замочил робота? Или боялась, что мы ему морду набьем за то, что он лишил нас возможности переправится обратно?
– Почему нет? Моральный кодекс, все такое.
Самер притих, с сомнением поглядывая на мужчину. Тот скривился:
– Слушай, давай Вейнера позовем. Две головы хорошо – три лучше. А то мы уже час в трех елках плутаем.
Сабибор согласно кивнул, и друзья двинулись на поиски Шаха. А тот как сквозь землю провалился. Весь город вдоль и поперек, всю башню обошли – нет нигде. Одно место оставалось, да ноги туда не несли.
– Может, послушаешь? – протянул Радиш. Самер плечами повел – почему нет? Все лучше, чем идти туда впустую, лишний раз душу травить.
Прислушался – нет разговоров. Ветер шумит, сбрякало что-то – видно камень упал и опять только ветер. Еще минута, две и как будто поерзал кто.
– Там он, – заверил друга и, оба двинулись на проклятое место.
На насыпи действительно сидел Вейнер, причем в амуниции – меч за плечом перевязь. А недалеко Ежи ерзал, булочку жевал. Глянул на светлых и только, Шах же даже не шелохнулся.
Самер слева от Вейнера сел, Радиш справа и все трое на гребанную скалу уставились.
– Я уйти хотел. И не смог, – сказал, как эхо. – Не несут ноги, хоть тресни. Вот задачка, – усмехнулся с горечью. – И уйти не могу и оставаться сил нет.
– Я тебе другую задачку подкину, может тогда дурь из башки вылетит, – тихо сказал Самер. – Эра перед смертью мне три слова сказала.
И молчит. Вейнер мигом очнулся – развернуло, уставился во все глаза:
– Ну?!
– Я скажу, если ты пообещаешь эмоции отключить, думать, а потом делать. Если ни видом не покажешь, ни словом не обмолвишься, причем – ни с кем. Эти три слова знаем пока лишь мы с Радишем. Эра с последний миг своей жизни их сказала. Не на помощь позвала, а в эту фразу последние силы вложила. Мне сказала. Уверен, была убеждена что пойму.
