– Нет! – вскинулся, выставил ладонь, не давая пройти. – Не смей! Не подходи! Уберите ее!! – закричал, требуя помощи советников. Эхинох и Ристан переглянулись, не решаясь что-то предпринять. Таш замер, наблюдая за девушкой, а Нерс вздохнул, отворачиваясь – не его право идти против свободной воли, пусть она и сверх возмутительна. С другой стороны – это его мнение, а у Лайлох оно другое, как возможно, у Таша или даже Маэра.
– Не подходи, Эя! Уберите ее!! – крикнул уже стражам. Он был вне себя и, девушка замешкалась, не понимая, что с ним. Все это время он был подавлен, но молчал и вел себя стойко, а сейчас готов рвать и метать, кричит, как с ума сошел и лицо кривится от бессилия и отчаянья. Неужели она ему настолько противна? Но этого же не может быть!
Май положил ей руку на плечо, Кей на другое, и предупредил:
– Еще шаг и ты станешь изгоем, как и он. Не делай этого.
Эрлан в упор смотрел на нее, требуя взглядом и глаза были черными от страха и отчаянья:
– Уйди! Не подходи ко мне!
Лала прикрыла рот ладонью в ужасе, что Эрика сейчас сотворит. Самер нахмурился и покосился на Радиша. Вейнер размял шею, соображая. Толпа молчала, замерев и будто все боялись спугнуть Лайлох и тем толкнуть на безрассудство.
А Эра смотрела в глаза Эрлана и видела, что он боится за нее, что готов стать изгоем, умереть, только чтобы она и краем не была задета.
И вдруг улыбнулась ему с долей лукавства:
– У нас есть такая формула: "в печали и радости, в счастье и горе" – будем вместе.
Эрлан дрогнул, лицо исказилось.
– Нет, я прошу тебя, не ломай себе жизнь. Умоляю, Эя, уйди.
Девушка покосилась на стражей и, бросив:
– Спасибо вам и извините, ребята.
Шагнула за черту. Эрлан схватил ее за плечи, но было поздно.
– Что же ты натворила, – зажмурился, скрывая боль, и не сдержался, обнял ее, а она его.
– Я совершил такое, что на меня смотреть не стоит, не то что…
– Я ничего особого не услышала, – плечами пожала.
– Эя, ты не поняла, – нахмурился, вглядываясь ей в лицо.
– Наоборот – все прекрасно поняла. Успокойся. Мы будем вместе пока есть обоюдное желание.
И прижавшись к нему, уставилась на Хранителя: ну, чего там у вас дальше по плану? Дерзайте.
Эран обнимал ее крепко и не верил, что она простила ему то, что невозможно простить. И понимал лишь одно – он очень счастливый человек не смотря ни на что.
Радиш с прищуром смотрел на пару, на Эрлана, который был явно потрясен поступком Эрики, и понял одно – его место рядом с ними, а не здесь, среди толпы.
Покосился на Самера и пожал плечами:
– Извини.
И прошел напрямую через черту, встал рядом с Лири.
Лой совсем растерялся, не то, что не мог мыслей найти – вовсе забыл как мыслить.
Самер покосился на Лалу, и отодвинул ее:
– Извини, солнышко, но я командир группы, значит мое место там, где они.
И вальяжно прошел к черте, встал рядом с Радишем. Переглянулись и заулыбались.
Вейнер хмыкнул. Почесал нос и отодвинул с дороги светлых. Прошел спокойно к товарищам.
– Ну, чего, смертнички, стадное чувство обуяло? – хохотнул и посмотрел на Эру – ее взгляд лучился любовью и она была высшей наградой для Шаха. Он подмигнул обалдевшему брату:
– Извини, родня есть родня.
– Вы… вы станете изгоями, вас лишат права, – протянул как эхо, явно не веря своим глазам и принимая мужчин за ненормальных.
– Да мы как-то и раньше без права жили – не тужили, – пожал плечами Радиш.
– И дальше так же проживем, – кивнул, заверяя Самер.
– Ты б меня бросил? – в упор уставился на него Вейнер и Эрлан опустил взгляд, признаваясь – нет. – Тогда не пори фигню. Кстати, мне есть что сказать, – покосился на собратьев.
Самер просто положил ему руку на плечо и тем дал понять, что все позже. А старое забыто, словно не было. Братья, как и прежде.
Маэр качнулся, и невольно рухнул в кресло. Сидел и оторопело пялился на собравшихся в проклятом круге.
– А я предупреждал, – склонившись к уху, бросил Таш и опять выпрямился, меланхолично разглядывал "новых" изначальных, собравшихся в круге. Именно новых – неизвестных еще Деметре, более сильных духом и сплоченных, чем жившие и живущие. И видно, Эхинох понял тоже самое – встал рядом с другом, давая понять деду, что он выбрал сторону.
Лала, как помороженная, смотрела на приговоренных и видела светлые лица, совершенно не омраченные предстающей горькой судьбой. И вдруг поняла, что никогда не простит себе, если останется на этой стороне. Потому что плевать ей кто Самер, главное, что он есть. А вдвоем и горе – не беда. И без раздумий рванула к черте, встала рядом с Сабибором. Тот обалдел:
– Ты чего?
– Ничего, – пожала плечами и вдруг обняла его. Эрлан невольно улыбнулся, и хоть взгляд был растерянным, в нем уже начали проявляться зачатки мысли.
Вейнер заржал, а следом засмеялась Эрика.
Эхинох невольно улыбнулся и качнулся к совершенно растерянному Хранителю:
– Они другие, дед, но они не хуже.
– Я стал стар? – глянул на него очумело.
– Нет. Просто пришла пора другого поколения, более сильного и, действительно, светлого, – улыбнулся Нерс.
– Что они могут дать?
