Парень потёр то место, куда мелкая девчонка вонзила холодный металлический резной нож, который как по маслу вошёл в тело Натана. Он помнил, как не успел в очередной раз отправиться в путешествие «по реке Стикс», как Артём уколол его в голову каким-то пультом с иглой. «Машина времени» сильно запищала у Натана где-то в мозгах, а потом он моргнул и оказался снова живым и здоровым. Ваня как раз снова схватилась за нож и собиралась снова вонзить его парню в грудь, но тот интуитивно увернулся и схватил её за руку, прокричав: «Верю!!!».
«Мы вынуждены оставаться с ними, потому что кроме них никто нас не защитит. Я уже не могу надеяться на спокойную жизнь, потому что эта череда смертей никогда не оставит меня. Пилику тоже вряд ли ждут хорошие и светлые деньки в лапах каких-то кровожадных убийц, которые, не понятно как узнали о нас. Наверное, самым логичным выходом из данной ситуации будет именно тот, который нам предлагают новые друзья. Тем более, уж очень не хотелось бы прожить целую вечность, ежедневно отправляясь на «тот свет»!».
Парень понял, что лучше какое-то время просто ничего не делать и ждать. Чего именно ждать Натан не знал, но в глубине души надеялся, что когда Пилика научится в полной мере пользоваться своими способностями, она сможет вытащить его из этого «замкнутого круга». Возможно – это была его единственная надежда на спасение.
«Неужели я снова теряю «цель»? Какой смысл жить, ради того, чтобы жить? Раньше я изо всех сил надрывался, чтобы прокормить себя и Пилику, но мне это нравилось. Каждый день приходилось решать больше сотни разных проблем, но я чувствовал, что живу, что моё сердце бьётся, но после того случая… Когда тот тип впервые убил меня, уже тогда я понял, что «умер», моя жизнь кончилась и я не имел право снова возвращаться «сюда». Но все эти путешествия во времени, они не дают мне второго шанса, нет. Они просто постепенно разрушают мой разум, уничтожают всякий здравый смысл и играют с моей душой, как с игрушкой! Какой же смысл мне «жить», когда я уже «умер»!».
Настроение у парня быстро испортилось, и он помрачнел. Грустные мысли не давали ему покоя, но Натан знал, где ему искать утешения. Пилика всегда говорила пару приятных слов, и все беды уходили на второй план, а то, что было действительно важным, становилось очевидным и ясным, как солнечный день. Натан встал и пошёл на кухню, чтобы поскорее увидеть Пилику. Она, скорей всего, была именно там.
Натан не ошибся, девочка сидела за столом, зажмурив глаза. Перед ней стояла тарелка с большим красным яблоком, а рядом сидел Артём. Он наблюдал за тем, что должно было произойти, а когда увидел Натана, жестом пригласил его подойти поближе, но только тихо. Парень бесшумно проскользнул на кухню и встал за спиной у Пилики. Девочка вся напряглась – это было видно невооружённым глазом. Натан хотел одёрнуть её, но Артём снова жестом показал ему, что нужно смотреть на стол. Парень перевёл глаза на тарелку и заметил, что яблоко в одном месте стало совершенно оранжевым. Это была кожура апельсина, она обволакивала фрукт медленно и равномерно, пока полностью не закрыла его. Артём взял «яблоко» с тарелки и снял кожуру, внутри был апельсин!
–Невероятно…
Натан совсем не заметил, что Пилика не расслабилась и не открыла глаз. Она дёрнулся, а фрукт в руках Артёма сжался в мизерную точку и буквально взорвался, забрызгав всех апельсиновым соком. Девочка открыла глаза и увидела ошеломлённое лицо Артёма и испуганного Натана, всё так же стоящего за спиной. Она встала из-за стола и сказала:
–Извините, просто я сегодня вся на нервах.
–Что, плохо спала? – предположил Натан, вытирая мокрое лицо дрожащими руками и протягивая салфетку окаменевшему Артёму.
–Да, кошмары замучали…
Девочка быстрыми шагами вышла из кухни, оставив двух мужчин в полном недоразумении.
Большой город запомнился Пилике не в самом прекрасном его проявлении. Отречённые, погружённые в свои проблемы люди, хладнокровно проходившее мимо голодной беспризорницы. Тёмные и грязные закоулки метро, которые были единственным спасением от всех невзгод, подстерегавших там, наверху. Было ещё около сотни воспоминаний о Москве, но все они были тусклыми и грустными. Каждая улица была по-своему знакома Пилике, и при виде длинных жилых кварталов девочку охватывала странная ностальгия, которая была ей до глубины души противна. Девочка думала, что сможет немного прийти в себя, побывав на свежем воздухе, но она совершенно забыла, какой спёртый и неприятный воздух в Москве.
