Проект «Джейн Остен» полностью

— Чуть больше половины оставшихся у нас денег. Я решил, что этого хватит. — Он добавил: — Генри сильно повезет, если на данном этапе своей жизни он сумеет найти себе жену хоть с каким-нибудь приданым. Может, он и расстроился, но вида не подал. — Лиам встретился со мной взглядом; мы оба невольно остановились.

Я задала свой вопрос в шутку. Какова величина моего воображаемого приданого? Мне стало не по себе от его ответа — от заключенного в нем допущения, что наше притворство может стать реальностью, что портал не откроется и Лиаму придется распрощаться с половиной наших денег и выдать меня за Генри Остена. Но он не мог всерьез допускать такой вариант. Если мне предстоит провести здесь остаток жизни, то сносной она будет только в компании Лиама, вдруг осознала я — и тут же отбросила эту опасную мысль.

— Как мы все это провернем? — спросила я. — Мне надо каким-то образом добраться до писем и рукописи и успеть разорвать помолвку до того, как Генри поселится в Чотоне и возглавит приход.

И до того, как придет ответное письмо с Ямайки. И не опоздать при этом к открытию портала.

Я с ужасом предвкушала, как буду жить с Лиамом в таком маленьком доме, и в некоторой степени мои опасения оправдались. Двери в наши спальни выходили в узкий коридор и располагались друг напротив друга; напрягши слух, я могла уловить скрип его кровати, когда он укладывался спать, или плеск воды в тазу, когда он умывался по утрам. Посмеиваясь сама над собой, я ходила исключительно в уличный туалет, невзирая на дождь, темноту и холод, ибо не хотела звонко журчать, писая в ночной горшок.

В огороде засадили холодный парник. Мы приобрели куриц и двух коров джерсейской породы, смотреть за которыми отрядили Тома. К нам прибилась черная кошечка с белым носочком — поначалу она ютилась в хозяйственных пристройках, но в конце концов проникла в дом. Я не хотела давать ей кличку, ибо это означало бы, что мы берем на себя ответственность за нее, но вскоре ее прозвали Элис Би. Под присмотром Сары и миссис Смит я научилась сбивать масло и мягкий сыр, отличать сорняки от рассады и варить пиво. Несколько платьев — одни из первых, что я купила осенью, — пришлось низвести до рабочей одежды. Я была при деле от первых лучей солнца до самого заката и чувствовала себя удивительно счастливой. Усталость избавила меня от бессонницы, и теперь мысли о проблемах и опасной близости к Лиаму редко лишали меня сна.

В Лондоне мы не блюли день отдохновения, но здесь, чтобы не выделяться, нам пришлось взять за привычку ходить на утренние и полуденные службы в церкви, что располагалась чуть ниже по холму, чем Чотон-хаус. «Наблюдение за протестантами в естественной среде обитания» — так называл это Лиам, но мне нравился дух, который стоял в церкви, — дух старины, течения времени. Я с удовольствием разглядывала ее мрачный интерьер, витражи, думая о Кранмере, Генрихе VIII и Томасе Кромвеле, и в голове у меня крутились архаичные запоминающиеся фразы из Книги общих молитв: Итак, смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые, дорожа временем, потому что дни лукавы[38]. Я рассматривала наряды прихожан, радуясь, когда мне удавалось опознать уже виденную на прошлой неделе шляпку, отделанную новыми лентами. Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов; ибо много званых, а мало избранных[39].

В остальные дни я просыпалась, когда в спальне все еще было темно, и одевалась на ощупь, предвкушая грядущий день. В это время Сара раздувала в кухне огонь, который на ночь присыпали углем, а миссис Смит раскатывала тесто или молола кофе. Том, подросший на несколько дюймов с того дня, как выпал из дымохода, скромно улыбаясь, кивал мне и отправлялся к своей скотине.

— Уже проснулись, мисс? — всякий раз говорила миссис Смит, будто ее это по-прежнему удивляло.

Я замирала, наслаждаясь ароматом кофе; мне всегда хотелось выпить чашечку сразу же, но ранним утром он еще был не сварен и спустя пару часов работы на вкус становился только лучше. Вставало солнце, с пруда поднималась дымка, просыпались курицы.

Звучит так, будто у нас царила сельская идиллия? Ничего подобного.