— Намотай на голову, будешь изображать раненую, а Жене — на глаза. Я сейчас нарисую знак радиационной опасности, будем изображать скорую помощь. Мигалки у этого корыта, вроде, работают, попробуем прорваться. Из города нас точно не выпустят, а вот в город могут и пропустить. Если нас остановят, то ты, Женя, будешь всё время говорить про глаза и жаловаться, что они сильно болят, а ты, Ольга, постанывай, изображая лёгкую контузию от ушиба.
— Хорошо, а если они не поверят? — спросила моя спутница.
— Тогда пойдём на прорыв, но, думаю, сработает, ядерные взрывы прошли два дня назад, десятого июня, а сейчас двенадцатое, уровень заражения уже снизился, но раз военные засуетились, то и медики их не должны насторожить. Будь это заранее спланировано, то медиков успели бы мобилизовать, а сейчас они не успели ещё отладить всю систему. Ещё попробую подождать колонну с техникой и пристроиться за ними, тогда точно пропустят, — ответил я, помогая наматывать бинт. Сам надел на лицо медицинскую маску и передал такие же спутницам.
Через десять минут, всё было готово, да и на улице уже полностью рассвело, а вдоль трассы слышался шум проезжающей техники. Колонны тяжёлых машин шли в сторону города, а, значит, шансы проскочить за ними были очень высоки. Вернувшись окольными путями через ряд садоводств, я затаился на выезде, высматривая следующую колонну, и она не заставила себя долго ждать. Судя по всему, это были обычные снабженцы, с двумя машинами охранения спереди и сзади. Всего грузовиков было около двадцати, поэтому прикинув время, наша буханка со знаками амбулаторной службы медленно выехала на Красносельское шоссе, как раз пристроившись за последней машиной сопровождения. Мигалка на крыше работала, поэтому, поправив воротник не самого чистого белого халата, на средней скорости двинулся в сторону города. На наше появление никто не прореагировал, хотя явно должны были проверить по уставу, кто это прицепился на хвост их колонны.
На первом блокпосту нас не остановили, поэтому двинулись следом за колонной, которая двигалась в нужном нам направлении. Так мы доехали до Красного села, преодолев ещё три блокпоста, и я уже обрадовался, что сможем доехать до самого города, а уж там затеряться будет намного проще. Но неожиданно в центре городка они свернули налево в сторону НИИ гриппа, и я не смог пересилить себя и проехать за ними, поэтому направил машину прямо. Вот на выезде из посёлка, нас и тормознули в первый раз.
Блокпост стоял прямо перед мостом в Скачках, и вариантов объехать его не было, да и заметил я его поздно. Рисковать, сворачивая в сторону, не стал, ведь то может насторожить солдат, поэтому не сбавляя скорости также ехал вперёд и только убедившись, что открывать шлагбаум никто не собирается, я лихо затормозил перед ним. Тут же приоткрыв дверь, крикнул подходящему солдату, одетому в химзащиту и в респираторе.
— Ну что там опять? Каждые двести метров тормозите, вам, что, не передали с предыдущего поста? — спросил я.
— Связь временно не работает, там «Конторские» присели на все частоты, документы и пропуск, — проговорил солдат в противогазе. По тому, как он держится, стало понятно, что это профи, а не рядовой салдафон, поэтому даже рыпаться к автомату не стоит, да и ещё трое стояли с оружием, хотя прямо и не направляли на нас.
— Какой на хрен пропуск? Я уже заколебался объяснять, — раздражённо, на эмоциях проговорил я, после чего повернулся в сторону кузова и в открытую форточку между кузовом и кабиной громко сказал: — Так, давайте выходите, отсюда вас вояки сами отправят в город. У меня ещё шестнадцать вызовов, таксистом работать я не нанимался.
— Ох, что же это творится, как же так можно, и так дня три в погребе просидели, что же вы за нелюди такие? — запричитала женщина, начав медленно вставать с лежанки.
— Мамочка, а мне зрение дяди вернут? — проговорила Жанна, шаря руками по салону.
— Слушай сюда, солдатик. Фельдшер сказал, женщину не поить, у неё сильно сотрясение и подозрение на лучевую болезнь, у девчонки ко всему прочему ожог роговицы, поэтому повязку лучше до больницы не снимать, — стал рассказывать я, выйдя из кабины и обходя машину, открыл боковую дверь.
— Ты чего это? — удивился сержант, судя по его нашивкам.
— Вызовов у меня куча, а бюрократией сами занимайтесь, мне и так дали полчаса, на отвезти и вернуться, — нервно проговорил я, изображая крайнее недовольство и пофигизм.
— Так, а ну, стоять! В машину уселись, сейчас всё решим, — сказал сержант и быстро отбежал в сторону к палатке, окружённой со всех сторон бетонными блоками.
Забравшись обратно в кабину, я нервно размышлял, что мне делать дальше, но сержант довольно быстро появился с ещё одним солдатом.
— Митрохин поедет с вами, до города он довезёт, а там уже сами решайте, куда ехать. Большая часть больниц заполнена заражёнными, но, возможно, на основном посту вам укажут куда ехать. Там сопровождающего и высадите, а он обратно вернётся уже на попутке, — проговорил сержант.
Когда солдат уселся на соседнее сиденье ко мне в кабину, то спросил у меня?
