— Мне нравится смотреть, как вы работаете, — отозвался Кумала; руку он убрал, но его взгляд продолжал ощупывать сармата, и чем дальше, тем это было неприятнее. — У вас меняется лицо, и глаза красиво светятся. Я хочу увидеть, как вы встретитесь с вашим реактором, — говорят, это ваша главная страсть. У вас великолепное тело, и мне нравится смотреть на него. Мне приятно прикасаться к нему и чувствовать ваше тепло. У вас ломка, и я вызвался помочь вам. Не понимаю, что заставляет вас бояться.
Он снова поднял руку, но в этот раз Гедимин оказался быстрее, — бросив на пол ненужные обломки, он схватил конструктора за запястье и, резко вывернув сармату кисть, швырнул его в стену. Тот словно этого и ждал, — мягко, беззвучно оттолкнулся кончиками пальцев и секунду спустя снова стоял перед Гедимином, смущённо улыбаясь. Гедимин ошалело мигнул, бросил взгляд на «сломанную» кисть, — он ожидал, что раздробит Кумале запястье, но тот, судя по выражению лица и лёгкости движений, даже синяка не получил.
— Амортизация, — пояснил Кумала, потрогав пластины лёгкой брони на запястье. — Усилие скользит по поверхности, не задевая содержимое… Кажется, я вызываю у вас только страх и отвращение. Не очень приятно для меня… Я могу попытаться это исправить?
Гедимин вжался в стену. Выглядело это глупо, но сармат чувствовал угрозу, — и то, что он был почти на голову выше, шире в плечах и, возможно, физически сильнее в два-три раза, ничего не меняло.
— Уйди. Сдай меня охране и вали отсюда, — угрюмо сказал он.
Люк сбоку от него беззвучно открылся, впустив яркий свет и пропахший дезинфектантами сквозняк.
— Хорошее предложение, Кумала, — в коридор вошёл Ассархаддон. — Воспользуйтесь им. Немедленно.
Шестеро охранников в экзоскелетах просочились в люк одновременно с куратором; как им это удалось — при том, что ширины люка еле хватало на один тяжёлый экзоскелет — Гедимин так и не понял.
— Мои извинения, — слегка наклонил голову Кумала, отступая в сторону Тренировочного блока. Ассархаддон, не глядя на него, махнул рукой и повернулся к Гедимину. Тот стиснул зубы. Вжиматься в стену было бесполезно — расступаться она не собиралась. «Тут и расстреляют…»
Ассархаддон подошёл к брошенному на пол «механизму».
— А, ремонтный рефлекс, — он спокойно перевёл взгляд на Гедимина. — Теперь понятно. Что ещё могло вас заставить по доброй воле пойти с Кумалой…
Гедимин молча разглядывал его скафандр. В голове было пусто и гулко. О будущем расстреле думать не хотелось, о чём-то ещё — не получалось.
— Гуальтари расстроится, когда узнает, почему вы опоздали на тренировку, — продолжал Ассархаддон без тени усмешки. — Придётся мне обеспечить вам алиби. Заодно поговорим о рефлексах и о том, стоит ли так доверять им. Следуйте за мной.
Гедимин быстро оглянулся через плечо — люк уже закрылся, а за спиной у сармата стояли два «Гарма».
Когда они проходили сквозь люк, ведущий в Тренировочный блок, в коридоре взвыл сигнал побудки. Дождавшись, когда он смолкнет, Ассархаддон замедлил шаг и сказал что-то, обращаясь к Гедимину. Тот, погружённый в гулкую пустоту, оставшуюся вместо мыслей, не сразу его услышал.
— Остров ясности, — продолжал куратор. — Поэтично называемый «глазом циклона». Научитесь формировать его. Этот участок должен быть свободен от влияния рефлексов, эмоциональных бурь, панического страха и — особенно — болевых сигналов. Предельная ясность и чёткость мыслей, полный контроль в пределах «глаза циклона». Этого будет достаточно. Вы уже пытались сформировать его на предыдущих тренировках. По крайней мере, я говорил вам о нём. Но вы постоянно отвлекались на попытки сползти с дыбы. Хорошие попытки, но лучше бы вы слушали, что вам говорят. Сегодня дыбы не будет. Надеюсь, вы наконец сосредоточитесь. Остров ясности, Гедимин. Не теряйте над ним контроля.
Они были уже перед дверью «пыточной». Охрана расступилась от приоткрывшегося люка, но Ассархаддон жестом приказал двоим сарматам войти. Гедимин переступил порог и огляделся. Он уже понял, что расстреливать его не будут — по крайней мере, прямо сейчас — и Ассархаддон намерен провести очередную «тренировку». «Остров ясности? Контроль?» — сармат сердито сощурился — его череп и без лишних «воздействий» был наполнен вязкой жижей. «На чём, уран и торий, я должен сосредоточиться? Надо было забрать тот механизм. В нём, по крайней мере, был смысл.»
Сегодня в «кабинете» не было ни свисающей с потолка конструкции, ни стола с голографическим экраном, — только длинное возвышение, похожее на больничную койку, с ремнями крепления по бокам. Один из охранников встал рядом и сдвинул одну из пластин на стене, открыв конец узкой трубы с заглушкой и вентилем. «Водопровод?» — Гедимин с недоумением смотрел, как «Гарм» прикрепляет к трубе обрезок шланга.
