… - Семь часов на ремонт, — как сквозь плотное защитное поле, услышал Гедимин. Он уже заглушил реактор и теперь придирчиво изучал извлечённые твэлы. Они перестали мерцать, свечение снова позеленело, и ни дозиметр, ни анализатор не выявили ничего подозрительного. Гедимин перепроверил показания приборов и пожал плечами. «Перекосило от тряски. От этого бывает и не такое,» — он забрал твэлы и спустился в активную зону.
Бороздки, оставленные его когтями, тускло блестели. Он досадливо поморщился и наклонился, чтобы заровнять поверхность. Конструкции реактора выдержали удар — может быть, с отсека снесло несколько пластин обшивки, но внутри всё было цело. Найдя и устранив пару мелких неисправностей, Гедимин выбрался наружу и с сожалением взглянул на обломки кресла. «Это под замену. Даже время тратить не буду.»
—
— Обошлось, — отозвался Гедимин. — Сайджин, ты не ранен? Голос странный…
— Да лучше бы я, — выдохнул в коммутатор Сайджин — у реакторщика даже в ухе защекотало. — По левому борту снесло два «крыла». Как садиться будем — Сатурн его знает…
—
— Нет, тут всё остановлено, — ответил удивлённый сармат. — Что с «крыльями»? Ремонт возможен?
— Йенью Гварза, иди в реакторный отсек, — приказал Стивен. — Сайджин Юнь, проводи Гедимина в трюм. Гедимин, осмотри повреждения. Надо собрать хоть одно «крыло» из двух.
Сармат мигнул. «Стивен сегодня странный. Научился говорить, как нормальный сармат? Я уже не верил, что это возможно…»
— Иду, — отозвался он. — Сделаю, что смогу.
Десять минут спустя они с Сайджином пробирались к повреждённому борту. Гедимин осматривался и недовольно щурился. Реакторный отсек, с его усиленной бронёй, отделался «парой царапин»; другие части корабля пострадали гораздо сильнее. Техники заменяли оборванные кабеля, «сшивали» лопнувшие шланги, укрепляли треснувшие переборки, — но по всему кораблю был слышен треск искрящих проводов, шипение утекающей газовой смеси и скрип перекошенных балок.
— В левый борт, прямо по реактору, — ронял обрывистые фразы Сайджин. — Подставились при манёвре. Гравиудар… Две ракетные шахты, три пояса турелей, два «крыла»…
— Хорошо, что ракеты не взорвались, — буркнул Гедимин. Ирренцию от сотрясения взрываться не полагалось — но сармат, провозившийся с ним столько лет, уже ни в чём не был уверен.
Вдоль смятого и местами лопнувшего борта, с внешней стороны, белели матовые пласты защитных полей — их успели поставить вовремя, до того, как большая часть воздуха высвистела в космос, и поэтому на крейсере не был объявлен режим кислородной экономии, и Гедимин мог дышать сквозь респиратор — даже здесь, в полуразрушенных отсеках. Сюда согнали всех ремонтников и всех сарматов, кто не был занят, вплоть до пилотов. Пробоины заделывали, вместо уничтоженной кислородной станции устанавливали новую, в коридоре разложили покорёженные остатки бластерных турелей, и незнакомый сармат выбирал из них кусочки ирренция и обсидиана. Гедимин приостановился было, чтобы помочь, но Сайджин потащил его дальше.
— Нам не до стрельбы, атомщик. Нам бы сесть…
Блоки «лучевых» крыльев были укреплены со всех сторон ипроновыми пластинами, вшитыми в особо прочный фрил. Их не раскрошило гравиударом — они вдавились внутрь корабля, разрушив по дороге несколько отсеков, и теперь стояли среди обломков чёрными бронированными колоннами. Связь с ними прервалась — кабеля полопались, контактные элементы отвалились, но ирренциевые «лепестки» уцелели — Гедимин, осторожно вскрыв механизм, увидел в них всего несколько мелких трещин.
— Это не помешает, — сказал он Сайджину, напряжённо наблюдающему за ним. — А вот сердечник — под замену. Новый тут есть?
Он сдвинул ирренциевые «лепестки», позволив расколотому обсидиановому элементу выкрошиться на палубу. Раздробив подвернувшийся кусок рилкара, он заправил порошком распылитель и поднёс к потрескавшейся поверхности. «Укрепить снаружи. Излучению не помешает…»
Когда Сайджин вернулся с цилиндрическим контейнером в руках, блок «лучевого крыла» был практически восстановлен. Гедимин соединил обрывки кабелей, проверил, как идёт сигнал, и остался доволен.
— Есть ещё сердечники? — спросил он у Сайджина, устанавливая ребристый обсидиановый элемент в центре конструкции. — Попробую починить второе «крыло».
— Не стоит, атомщик, — отозвался тот. — Одного хватит. Всё равно идём на базу.
Он позвал штатных техников, и Гедимина оттеснили. Он уже со стороны наблюдал, как блок вставляют в проём и заращивают швы. Защитные поля уже нигде не просвечивали — борт был восстановлен настолько, чтобы корабль мог дойти до базы. Мимо пронесли по частям дугу турелей; в ней осталась едва ли четверть бластеров, но выглядела она рабочей. Гедимин одобрительно кивнул.
— Так что вышло с «Юрием»? — запоздало спросил он, идя за Сайджином к реакторному отсеку.
