— Идём в рубку. Маккензи, пойдёшь с нами.
— А я и не собирался никуда, Лиск, — Кенен поднял перед собой пустые ладони. — Ты тут капитан, распоряжайся.
Гедимин покосился на плечо Линкена. Броня сармата осталась чёрно-красной, но угловатые полоски с неё исчезли — больше у сармата не было звания. Перехватив его взгляд, Линкен провёл пальцем по тёмному наплечнику и негромко хмыкнул.
— Флота больше нет, атомщик. Могу назваться сержантом, могу — адмиралом.
Отсек, переоборудованный под межгалактический порт, далеко отстоял от капитанской рубки. Гедимин шёл по знакомым коридорам, пересчитывая про себя повреждения и мелкие неполадки. Этому кораблю доставалось всерьёз, — ни «Феникс» Стивена, ни «Бет» Корсена не были настолько потрёпанными.
Заметив на одном участке серьёзный дефект — рукав электрокабеля прижался к нему слишком плотно и корродировал вместе с изоляцией — Гедимин шагнул к переборке, но Линкен аккуратно его отодвинул.
— Мой корабль не в лучшем виде, да? — криво ухмыльнулся он, жестами отдавая распоряжения ближайшим сарматам. Один из них, отделившись от группы, остался у повреждённого кабеля.
— Как ты ото всех ушёл? — спросил Гедимин. — Там — макаки, тут — мианийцы…
Линкен хмыкнул.
— Мне не привыкать прятаться, атомщик. Мы, сарматы, не очень удачно воюем в открытую. Партизанить получается лучше. Слышал небось о Взрывнике? — он прижал кулак к своей груди и широко ухмыльнулся. Гедимин мигнул.
— Так и знал, что это ты. Ушёл в пираты?
Линкен поморщился.
— Да, атомщик. Паршивая судьба для боевого корабля, — он ласково погладил переборку и тычком открыл люк. — Заходи.
Из мониторов два не работали, в остальных светились чужие звёзды. Одна из них была очень близко, — раздувшийся, остывающий красный гигант.
— Что за система? — спросил Гедимин, кивнув на звезду. Судя по её размерам на мониторе, именно рядом с ней сейчас дрейфовал «Феникс».
Линкен пожал плечами.
— Какая разница? Тут нет Ассархаддона, чтобы дать ей название. Нам с ней сильно повезло, — когда отказал прожигатель, мы еле влезли в портал и обратно уже не вылезли. Думал, придётся посылать истребители за кислородом в пояс Койпера…
Гедимин мигнул.
— Что значит «отказал прожигатель»? Повреждены линзы? Или реактор…
Замолчав, он прислушался к гулу механизмов. Вдалеке мерно вращались два массивных ротора, — реакторы, возможно, были не готовы к переходу в режим пульсации, но работали исправно.
— Эй, парни, — зашевелился в своём углу Кенен. Договорить он не успел — Линкен, резко развернувшись, «прожёг» его свирепым взглядом.
— Маккензи, держи рот закрытым.
— Я молчу, Лиск, — сармат поднял пустые ладони; улыбка в этот раз получилась совсем кривой. — Но ты обещал…
Линкен фыркнул.
— Да, эти ваши проекты… Последняя надежда! Подлизаться к макакам и взорвать их изнутри… Или просто подлизаться, а, Маккензи? Ты у нас любитель мартышек…
Гедимин ткнул его кулаком в бок.
— Отстань от Маккензи. Без него я вообще не знал бы, что ты жив.
Линкен протяжно вздохнул.
— Этот комок слизи нашёл тебя в марте. И молчал, как убитый. Я позавчера силой вытряхнул из него, где ты, и что с тобой было… Это всё правда, атомщик? Про Хольгера и Константина… и что ты не сдал им флот?
Гедимин криво ухмыльнулся.
— Флот у них. Но летать он не будет. Знаешь, как они сейчас взлетают?
Линкен кивнул.
— Наслышан. С тем же успехом могли бы таскать корабли на буксире. Хвалятся трофеями…
Он жестами отдал указания одному из солдат, и тот, взяв с собой ещё двоих, ушёл.
— Ты уже строишь реактор? Я припас для тебя кое-что с Ириена. Мы тут пробуем перерабатывать, — Хильдир и Эверис построили установку…
Гедимин вздрогнул и пристально на него взглянул.
— Перерабатывать ирренциевую руду?!
Линкен ухмыльнулся.
— Её. На ирренций, на ипрон и кеззий… Немного для себя, больше для проекта. На ракеты она не годится, — приходится ходить к Маккензи.
— Зачем тебе ракеты? — запоздало насторожился Гедимин. — Война же закончилась…
Линкен досадливо сощурился.
— Не для меня, атомщик. Сдамся — убьют на месте. И их, — он кивнул на оставшихся часовых. — Всех, кто со мной. Мы вне закона в двух галактиках. Без ракет мы давно были бы мертвы. Ирренций… полезное всё-таки вещество вы тогда открыли.
Он замолчал. Гедимин смотрел на тёмный монитор. Мысли вспыхивали и тут же гасли. «Хольгер и Константин мертвы. Линкен — пират, вечный изгой. Я… меня вообще нет. А ирренций… да, ирренций. Всё, что осталось…»
Он поднял на Линкена тяжёлый взгляд.
— Я ещё… не приступал к реактору, — нехотя признался он. — После Сокорро… мозг немного… испортился. Я… Пусти меня к своим реакторам. Посмотрю, что я делал тогда. Может, так лучше пойдёт.
Линкен положил руку ему на плечо и несколько секунд молчал, глядя ему в глаза.
— Даже так… — тихо проговорил он. — Маккензи не сказал мне, что тебя настолько… изувечили.
Забытый всеми Кенен громко фыркнул.
— Чем ты слушал, капитан?! Я говорил — он даже уборщика починить не мог! Ему спалили мозги, по черепу размазали!
Взрывник молча показал Кенену кулак и снова взглянул на Гедимина. Его радужка стала тёмно-серой, почти чёрной.
