Это был плакат — один из множества расставленных здесь по стойке, столам и углам, но с несколько другими изображениями. В верхней его части был нарисован уже знакомый Гедимину символ — рукопожатие человека и мианийца; снизу, под припиской «кто они, и как узнать их» были вклеены яркие картинки с подписями. Наверху был нарисован мианиец — без скафандра, весь закрашенный тёмно-серым, видимо, изображающим короткую шерсть. Рисовали, похоже, с натуры, — Гедимин узнал и короткие задние конечности, и причудливо изогнутые кисти, и любопытно развёрнутые складчатые уши. Нос, обычно прикрытый респиратором, был на виду, — широкий выступ со сложным рельефом из бугорков и вмятин. «Миана» — было приписано сбоку.
Чуть ниже было вклеено другое изображение — птица с необычно короткими крыльями, плотно прижатыми к бокам. Из-под перьев просматривались длинные когтистые пальцы. Когти на задних лапах, перьями не покрытых, были ещё длиннее, два на каждой ноге странно отгибались кверху. Вместо привычного клюва Гедимин увидел тяжёлые челюсти с жёсткими «губами». На макушке существа топорщился яркий перистый гребень — единственное яркое пятно на светло-коричневом с чёрными крапинками туловище. «Кейнер» — прочитал сармат рядом с картинкой.
На третьем рисунке был человек — вернее, только голова. Несколько секунд Гедимин смотрел на смуглое скуластое лицо, пытаясь понять, зачем его сюда вклеили. Странными были только глаза — ярко-зелёные, цвета, достижимого лишь направленной мутацией. Поверх чёрных волос была нарисована повязка с бахромой. «Рокка» — прочитал Гедимин рядом с картинкой и задумчиво сощурился. «Рокка? Это у них был палеоконтакт и портал в области Эк Чуах? Ну да, понятно, почему они скрещивались с аборигенами…»
Четвёртое существо с аборигенами скреститься никак не могло — разве что в лаборатории Ассархаддона. Это была жёсткая кольчатая трубка с закрытым нижним концом. Из её среднего сегмента торчали, упираясь в землю, шесть суставчатых конечностей, из верхнего — ещё шесть, и они были прижаты к корпусу и снабжены крючковатыми захватами. Над открытым концом трубки слегка приподнималась ещё одна, с более узкими кольцами, окрашенная в ярко-розовый, а из неё торчал пучок длинных лиловых щупалец. Под ними Гедимин разглядел выступы с круглыми «глазами» — или чем-то похожим. Это существо было подписано как «Илэн».
«Так вот как они выглядят…» — промелькнуло в мозгу сармата, и он быстро оглянулся, надеясь увидеть хоть одно из этих существ. Но в зале по-прежнему были только «макаки» и несколько сарматов.
— Чего тебе, теск? — спросил человек за стойкой, осторожно перемещаясь в сторону сармата. Одну руку он держал под столешницей — видимо, там, как и в «Юйту», была спрятана тревожная кнопка.
— Они все бывают здесь? — спросил Гедимин, кивнув на плакат. Человек, усмехнувшись, покачал головой.
— Пока не заходили. Что ты смотришь, теск? Велели поставить — я и поставил. Картинки из сети.
— Мианиец похож, — сказал Гедимин. — А остальных я не видел.
Из-за стола в углу донёсся взрыв хохота, и сармат, сузив глаза, развернулся на звук.
— Без разницы, — заплетающимся языком проговорил худой человек в пятнистом комбинезоне; он пытался выпрямиться, опираясь ладонью на стол, но его ощутимо шатало, а соседка за рукав тянула его вниз. — Совер-ршенно без разницы. Щупальца там, крылья, хвост… Если они понимают в кораблях, его купят сегодня же. Сарматский атомный крейсер! Одна секунда… и ты из Кларка уходишь на Нептун… и садишься… Одна секунда! Любое рас-стояние… Ну чего? Чего ты мен-ня тянешь?
Гедимин удивлённо мигнул. «Винстон? Опять здесь? Так и не продал корабль, но надеется…» — он стиснул зубы и, отвернувшись, пошёл к своему столу. «И снова «макаки» будут там всюду лазить. Трогать своими пятипалыми конечностями…
— Атомный крейсер! — бывшего повстанца усадили на бочонок, но он снова возвысил голос. — Единственный в мире! Полностью исправный атомный крейсер!
Человек за стойкой, скривившись, шепнул что-то охраннику, и экзоскелетчик подошёл к столу Винстона. Гедимин молча щурился на столешницу и водил по ней пальцем, глядя, как «древесина» проседает под давлением.
— Атомный крейсер… — негромко хмыкнули за соседним столом. — В этих кораблях две хорошие вещи — реактор и прожигатель. Но реактор тесков никто, кроме тесков, запустить не может. А Прожиг со дня на день запретят. И на кой тебе тогда атомный крейсер?!
— Двадцатого начинается отбор, — сказал Иджес, догнав Гедимина у выхода с космодрома. — Меня взяли. Пойдёшь смотреть?
— Двадцатого? — сармат задумчиво сощурился. — Завтра выгрузка, потом у меня два реактора…
Иджес сник.
— Это же ненадолго, атомщик, — пробормотал он, глядя мимо сармата. — Я потом помогу тебе… с двумя реакторами.
Гедимин хмыкнул.
— Зачем я тебе на отборе? Выбирать будут люди. Мне слова сказать не дадут. А если скажу, опять начнётся какая-нибудь ерунда. С этими их обычаями…
Он поморщился.
