Гедимин слушал его рассуждения вполуха — перед ним лежал смарт с развёрнутой клавиатурой, и сармат дописывал отчёт. Чертежей в этот раз не было — только общие соображения, так и не перенесённые на бумагу, не говоря уже о трёхмерном моделировании. Он сообщал «Торию», что схема с твэлами-шарами кажется ему опасной и бесполезной, что борный реактор с заменой раствора стал работать ещё лучше, и что мембрана между метагалактиками продолжает утолщаться, и вчерашний тест показал очередной скачок на три микрона. Он надеялся, что адресат ответит и расскажет об экспериментах на Земле, об успехах проекта «Заражение» — хотя бы в двух словах, о термоядерных реакторах и золотой обшивке рокканских кораблей…
— Пишешь? — Линкен, незаметно покинув кресло, заглянул через плечо. — Немного в этот раз. Что, реактор готов?
Гедимин мигнул.
— Работает, — осторожно ответил он.
— Знаю, знаю, — кивнул Линкен, водя пальцем по трудноразличимым строчкам на экране. — Ещё бы он не работал! Он готов? Это безопасная штука? Можно подсунуть её макакам?
Гедимин неуверенно усмехнулся — это звучало как шутка, и для Линкена довольно странная.
— Рано, — серьёзно ответил он. — Реактор ещё полгода не отработал.
— Через полгода будет готов? — не отступал Линкен. Он не шутил — это было видно по пристальному цепкому взгляду. Гедимин качнул головой.
— Пять лет, — ответил он. — Пять лет непрерывной работы на одной установке. Потом можно будет сделать ещё одну и повторить опыты. Потом — на двух одновременно. Лет через пятнадцать я буду уверен. Если ирренций раньше ничего не выкинет.
— Ядро Сатурна! — выдохнул Линкен, недоверчиво глядя на сармата. — Пятнадцать лет?!
Кенен, подойдя сбоку, успокаивающе похлопал его по локтю, свободной рукой придерживая Гедимина за плечо.
— Джед, я думаю, сильно преувеличил, — сказал он. — Наш атомщик работает быстро. Лет через пять всё будет готово. Мы не станем его торопить, правда? Пусть он два года смотрит на один реактор, ещё два года — на другой, год — на два одновременно. Мы же хотим, чтобы всё работало правильно?
Линкен молча отодвинул Кенена и, опустившись на палубу рядом с креслом Гедимина, заглянул сармату в глаза.
— Работай, атомщик. Ты сделал нам хорошие бомбы. Жаль, хорошего координатора сделать было некому.
Кенен, нависнув над Гедимином, нетерпеливо кашлянул.
— Джед, ты скоро? Нам ещё забирать груз.
— У тебя есть плутоний? — с надеждой спросил сармат у Линкена. Тот недовольно сощурился.
— Восемь килограмм. Его трудно добывать, атомщик. Один неосторожный выстрел — и всё распылено по космосу. У меня есть две тонны обеднённого урана — срезал броню с подбитого корабля. Маккензи говорит, что ты пустишь его в дело.
— Уран? — Гедимин озадаченно мигнул и оглянулся на Кенена. — Какое дело? Мне сейчас не нужен уран.
— Зато нам нужно добыть побольше ирренция, — отозвался Кенен. — Эти пятнадцать килограмм — мартышкам на смех! Я точно помню, что на Фебе ирренций отлично получался из урана. Вот две тонны сырья, Джед. Не знаю, что с ними нужно делать, но ты разберёшься. Переработай их на ирренций.
Гедимин недовольно сощурился.
— Уран медленно перерабатывается.
«И выделяет много газа,» — добавил он про себя. «Тем более — это броня, прессовка. Сколько в ней урана? Как его быстро извлечь?»
— Во сколько раз медленнее? — Кенен пристально посмотрел ему в глаза. — В два, в четыре? Неважно. Две тонны, Джед. Будет выработка не двадцать процентов, а два? Сорок килограмм вместо пятнадцати. Давай, Джед, берись за дело! Я отправлю Айзека и Амоса тебе на помощь, сам сяду за пульт.
Гедимин нехотя кивнул.
— Ладно, пусть так. Но это долго. Месяц… может, полтора.
Линкен пожал плечами.
— Я-то буду рад, если ирренция станет больше. На Земле его ждут. Где на твоей базе свободное место? Мы перекидаем уран туда.
Кенен поморщился.
— Порталы на корабле? Плохая идея, Лиск. Открывай его в туннель Джеда. Там часто что-то взрывается, так взрывом больше, взрывом меньше…
Музыка, бьющая по ушам, неожиданно смолкла. Самка, забравшаяся на стол под цветными лучами мощных ламп, развернулась вокруг своей оси и плавно повела плечами. Полотнища и ленты её ярко-красного костюма взметнулись в воздух, заслонив всю стену, и опали, закручиваясь спиралями вокруг быстро вращающегося тела. Несколько витков спустя самка замерла на месте, и ленты, повинуясь движению её вскинутых рук, взвились к потолку и, отделившись от костюма, хлынули на стол красным потоком. Музыка затихла окончательно, и вокруг захлопали.
— Джой Флоренс! — крикнул Дэвид, на секунду оторвавшись от расставления по стойке разнообразной посуды. — Шик!
Кенен с сердитым шипением заехал Гедимину локтем в бок. Тот растерянно мигнул.
— Хлопай! — зашипел ему в ухо Кенен.
Сармат один раз со стуком свёл ладони, хотел повторить, но хлопки уже стихли, и Джой, опираясь на руку самки-помощницы, спряталась за натянутое вдоль стены полотнище. Лампы погасли, оставив у стола единственный неяркий светодиод.
