«Два центнера,» — Гедимин, приподняв лицевой щиток и отстегнув перчатку, украдкой протёр глаза. Веки отяжелели и как будто покрылись слоем клея — стоило прикрыть глаза на долю секунды, и открывать их уже приходилось силой.
Два центнера окиси ирренция уместились в двух переносных рюкзаках — тяжёлое вещество не занимало много места. Работать сармату пришлось круглые сутки, но вчера в синтезирующий реактор были вставлены новые стержни — три тысячи восемьсот килограммов урана и чуть меньше полуцентнера плутония. «Целый завод,» — подумал Гедимин, запоздало оценив масштабы работы, снова провёл тыльной стороной ладони по глазам, закрыл проёмы в скафандре и вышел из отсека.
— Где ты пропадаешь? — недовольно спросил Кенен, в ожидании нарезающий круги у замаскированного люка. — Думал уже идти за тобой. За ночь не выспался?
Гедимин молча показал ему кулак и сунул под нос один из рюкзаков. Кенен недовольно сощурился, но спорить не решился.
— Ездил на флиппере? — спросил он, первым спускаясь в тайный туннель. За вознёй с ураном следить за Кененом ему было некогда, но Айзек, каждое утро проводящий опыты в реакторном отсеке, говорил, что дополнительные модули часто пропадают из дезактивационной камеры. Гедимин хранил их там; камера открывалась наполовину — после кражи твэлов пускать Кенена без присмотра к реактору сармат не хотел.
— Когда сломается, ты узнаешь, — отозвался Маккензи. Гедимин хмыкнул.
— Куда ездил?
— Много вопросов, Джед, — Кенен поморщился. — Меньше знаешь — меньше расскажешь на допросе.
Гедимин мигнул. Он понимал, конечно, что Маккензи на запрещённом транспорте ездит не за булочками, — но тут была какая-то наивысшая секретность. Он хотел задать ещё пару вопросов, но посреди туннеля вспыхнула белая точка открывающегося портала.
… - Успел? В марте? — Линкен посмотрел на контейнеры с ирренцием и недоверчиво хмыкнул. — Я ничего не ждал раньше мая. Ну ты даёшь, атомщик!
Кенен с ухмылкой похлопал Гедимина по плечу, тот недовольно сощурился.
— Джед не жалеет сил ради наших общих проектов! Было бы сырьё, а ирренций будет. Через пару лет такой работы, глядишь, на Земле откроют первый ирренциевый рудник! Сколько металла они уже свалили в шахты?
«Свалили в шахты,» — повторил про себя Гедимин. Переход между галактиками немного развеял дремоту, но сармат то и дело погружался в какое-то светящееся марево. «А вот в Пласкетте…» — он подавил зевок и заставил себя сидеть ровно. «Там давно валяется ирренций. Туда сгружают… А обшивка кораблей, та, что из урана… она ведь продолжает перерождаться… и заражение… О-у-у-ух!»
Кенен толкнул его кулаком в бок, заставляя принять сидячее положение. Гедимин встряхнулся и сфокусировал расплывающийся взгляд на Линкене.
— Не первый, — сказал он. Линкен мигнул.
— Ты о чём?
— Рудник, — Гедимин сообразил, что проспал несколько фраз, и сердито сощурился. — Я про самопроизвольный синтез. Тут были корабли с омикрон-облучением. Поражённые части сбросили в кратер Пласкетт. Но синтез-то не прекратился…
Линкен снова мигнул и потянулся к шраму на подбородке — несколько лет ношения шлема так и не подавили эту привычку.
— Пласкетт?
Гедимин кивнул.
— Счёт сырья шёл на тонны, и синтез… — он задумчиво сощурился. — Процесс шёл очень быстро. Быстрее, чем в моих установках. Сейчас там должно быть много ирренция.
— Ты это к чему, Джед? — Кенен, до того наблюдавший за сонным сарматом с ехидной ухмылкой, перестал улыбаться и насторожился. — Тебе что-то приснилось? Мы говорили о твоей работе на проект «Заражение»…
Гедимин покосился на него, и Кенен, быстро отодвинувшись в сторону, замолчал.
— Там много ненужного ирренция, — сказал ремонтник. — Надо его забрать.
Линкен хмыкнул.
— Хорошо придумано, атомщик. Одна проблема — крейсера на орбите. Могу пройти на прорыв, но… как бы планету не раздолбать.
Гедимин качнул головой. Ему уже не хотелось спать, и в голове прояснилось.
— Тебе нельзя. Я… — он снова задумался, разглядывая пригоршню деталей, ссыпанных на ладонь. — Я сам туда проберусь. Столько ирренция пропадает…
Он недовольно сощурился.
— Эй-эй, Джед! — Кенен встревоженно посмотрел на него. — Я не ослышался? Ты собираешься что-то стянуть из Пласкетта? Лучше оставь эту затею тут, где о ней никто не услышит. Верное самоубийство, Джед. И для тебя, и для всех на базе.
— Ты и не узнаешь, — отозвался Гедимин. Его мысли уже складывались в план, и ему не нравилось, что Кенен его перебивает. Маккензи фыркнул.
— Да разговор не обо мне, Джед. Тут нужно, чтобы в Кларке не узнали. А они закрывать глаза не будут. Это я, не в меру снисходительный к гению-атомщику, могу…
Линкен резко повернулся к нему, и Кенен, замолчав, подался назад.
— Заткнись, — буркнул взрывник. — Пусть говорит Гедимин. Помощь будет нужна?
Сармат качнул головой.
— Сделаю сам. Очень тихо.
…На базу они возвращались налегке — только Гедимин рассовал по «карманам» десяток килограммов обсидиановой гальки. Кусочки чёрного стекла были округлыми, непривычно гладкими, словно их специально обточили. Сармат хотел спросить, где Линкен их насобирал, но на что-то отвлёкся, а потом уже было поздно.
