…«Барракуда» и «Циклоп» уцелели; когда Гедимин, закончив черновую обрезку, отошёл от корабля, радиоактивные обломки уже сгребли в контейнеры и утащили к транспорту, отправляющемуся в Пласкетт. «Заглянуть через пару дней,» — машинально отметил в памяти Гедимин, глядя вслед бронированным глайдерам с символами радиационной опасности на бортах. То, что осталось от «Ската», прикрыли трёхслойным защитным полем, к нему подогнали три цистерны-охладителя, — реактор уцелел, но его периферийная обвязка была серьёзно повреждена, и её временно отключили. По площадке разматывали шланги от цистерн с раствором меи; «Барракуда» от кормы до реакторного отсека уже покрылась багровой коркой, и из распахнутых шлюзов и шахт валил красный пар. Гедимин взял свободный шланг и забрался на обшивку реактора. Её приходилось срезать аккуратно, без плазмы, узким лучом резака; теперь сармат тщательно заливал меей образовавшиеся выемки. Дозиметр показывал, что девяносто девять процентов ирренция из корабля извлечены, то, что осталось, — пыль на палубах и обшивке и несколько сотен атомов внутри уранового слоя. Гедимин следил за ними, надеясь, что без поддержки извне они быстро распадутся, и синтез прервётся, не начавшись.
— Тески, приём, — услышал он усталый голос Кенена. — Выливайте всю мею — и мы едем на базу. Я договорился. Два корабля отсюда вывезут, и с ними будем работать дальше. Реактор решено утилизировать. Кто видел, что произошло?
— Я, — отозвался Гедимин, прислушиваясь к шелесту в наушниках. Больше не ответил никто.
— Сармат со сломанным плечом видел, — продолжил он. — И Иджес. Он был там…
—
Гедимин сердито сощурился. «Опять странности,» — думал он, спускаясь с корабля и возвращая перекрытый шланг на базу. «Не спросил, что с Иджесом…»
Под рёбрами ворочалось что-то острое и холодное, мешая дышать. Сармат прижал руку к левому боку и побрёл к модулю дезактивации, надеясь, что слова Кенена смогут что-то сделать с этой болью. «Скафандр не повреждён. Ударной волны не было. Должен был выжить…»
Кенен сцапал его за локоть и, издав протяжное шипение, потащил к припаркованному поблизости флипперу.
— Жив? — спросил Гедимин.
— Жив, — отозвался Кенен. — Куча переломов, трещина в черепе.
— Я пойду к нему, — сказал ремонтник.
— Не сейчас, — Кенен, не оборачиваясь, мотнул головой. — Не мешай доктору Фоксу. Он позовёт, когда будет надо.
Флиппер плавно притормозил у главного шлюза сарматской базы, и Кенен, спрыгнув на обочину, повёл его к открытому люку. Вторую крышку он открывать не стал и шикнул на Гедимина, потянувшегося к рычагу.
— Вот так, — дождавшись, когда первая крышка закроется, он отключил коммутатор и снял шлем. — Теперь говори, что там было. С Саргеленом я уже говорил. Он видел взрыв, больше ничего.
Гедимин болезненно поморщился.
— Иджес. У него отключился светодиод. Сигнал, что излучение… — он глубоко вдохнул, пытаясь разомкнуть невидимый обруч на рёбрах. — Что опасности нет. Он замер, а потом рука дёрнулась…
—
Гедимин кивнул.
— Слушай сюда, — Кенен неожиданно крепко вцепился в его плечо и дёрнул сармата к себе. — Ничего не дёргалось, ясно? Он резал точно по разметке. Процессы внутри корабля привели к взрыву. Это несчастный случай, понял? Случайность. Иджес пострадал от случайного взрыва. Запомни и повтори!
Гедимин растерянно мигнул.
— С нас сдерут за разрушенный корабль! — Кенен по-звериному оскалился, глядя сармату в глаза. — Нельзя дать им понять, что тут есть наша вина! Саргелен уже знает, что нужно говорить. Иджесу расскажет доктор Фокс, он обещал. Тебя тоже допросят — ты был ближе всех. Понял, как надо отвечать?
Сармат угрюмо сузил глаза.
— Ладно, — он стряхнул с плеча руку Кенена и развернулся к выходу. — Где скафандр Иджеса?
Кенен мигнул.
— Зачем тебе?
— Светодиод, — буркнул сармат. — Надо сменить. Давно было надо. Не уследил.
«Перетёршийся провод,» — Гедимин тяжело вздохнул и на секунду стиснул зубы, сдерживая рвущиеся из горла ругательства. «Всего-то навсего — один гребучий провод… Почему не проверил перед выходом?!»
Теперь-то все провода были в порядке — вся система, оповещающая Иджеса о радиационной опасности внутри его скафандра, была в порядке, хоть сейчас на выставку, и прервать её работу мог разве что ядерный взрыв. Вот только скафандр вместе со своей идеальной системой висел на стапеле в цеху, и некому было его надеть и оценить работу Гедимина.
— Ну хватит, Джед! — послышалось в наушниках — судя по голосу, Кенен с трудом сдерживал раздражение. — Не пыхти, меня сдувает!
