– Хм! Род?! – усмехнулся Дон. – Во-первых, он всех любит. Всех считает своими детьми. Так что злиться не будет. А во-вторых, он не сильно парился с новой планетой для этого проекта: Голубой Марбл – точная копия уже существующего Антихтона, расположенного в акурат20 по другую сторону от Солнца. Ты сам видел параметры и характеристики. Возможно, это какой-то нам еще не известный замысел великого Родника Вселенной. А, возможно, у него просто иссякло вдохновение. Не знаю. Но, в любом случае, у тебя есть прекрасный шанс тоже ничего не выдумывать, а создать подобие того, что уже все видят.
Бари, явно поставленный братом в тупик, лишь неопределенно пожал плечами. Но мыслительное поле в голове получило рациональное зерно, которое запустило в мозгу генератор. Даже не зависимо от желания хозяина, он заработал на полную мощь для проращивания и доведения до восковой спелости этого семечка-идеи…
… По старинке в доме Бари было принято есть лёжа. В трапезной стояли три клинии21, окружавшие с трёх сторон небольшой столик для блюд и напитков. Дон, входя в комнату, вытянул шею, словно гусь, стараясь рассмотреть яства. По мере приближения к столу лицо его становилось мрачным.
– Ты хочешь, чтобы я сдох с голоду, – наконец констатировал он, разваливаясь на ложе. – Всем на Тильбюри известно, что ты большой ценитель всякой низкокалорийной экзотики и экстравагантности, но я как-то предпочитаю пищу с хорошим содержанием питательных веществ.
– Во-первых, – начал объяснять Бари, накладывая в тарелку из красной глины кресс-салат, три улитки и два яйца, – я тебя не ждал сегодня, а во-вторых, это только закуска, позже подадут кашу из перловой крупы и спельты22.
Дон, закатив глаза, опрокинулся на спину.
– Ну, я хоть надеюсь, танцовщицы будут?
Бари засмеялся.
– Ты не исправим, – и, обернувшись к двери, крикнул стоявшему у нее работнику кухни, – принеси для моего брата колбаски в белом соусе, бобы и вымя свиньи.
– И кашу не забудь, – весело добавил бородач, усаживаясь на ложе и беря в большие руки тарелку с закусками.
Где-то заиграла музыка, и в комнату словно бабочки впорхнули две танцовщицы, одетые лишь в короткие газовые юбки. Кожа одной из них была белая как, алебастр, другая же девушка была словно молочный шоколад. Высоко держа голову и расправив плечи, танцовщицы выставили грудь вперед, сделав розовые соски центром мужского внимания.
Алые губки были слегка приоткрыты, делая их обладательниц более страстными. Девушки медленно под музыку вращали бедрами, двигая их влево и вправо, водили руками вверх и вниз по телу, поглаживая бедра и живот. А затем, резко отвернувшись от мужчин, застыли на одном месте.
У Дона, поедавшего колбаски, на лице застыло недоумение и разочарование. Он только собирался открыть рот и выразить свое недовольство, как танцовщицы, немного нагнулись вперед, большими пальцами поддели свои юбки и, прогнувшись, позволили легкой ткани заструиться вниз на пол, оголяя упругие девичьи ягодицы. Дон удовлетворенно причмокнул.
Танец продолжался уже лицом к зрителям. Одна из танцовщиц, подняв руки к голове, одним невидимым движением вытянула из волос заколку, и немного беспорядочно уложенные пряди каскадом упали на спину девушки. Она облизнула свои немного пухлые губки, и главный океанолог почувствовал легкое покалывание у себя в паху. Он бросил взгляд на брата.
Бари, развалившись на ложе и не отрывая похотливых глаз от «молочного шоколада», внимательно следил за девицей. Она, закрыв глаза и поднимая голову к потолку, ласкала свою грудь, показывая всем своим выражением, как ей это нравится. Потом ее вопросительный взгляд остановился на хозяине. И тот, слегка качнув головой в сторону брата, дал ей понять, что надо присоединиться к уже восседавшей на коленях Дона блондинке, закрывавшей ему все обозрение и постоянно тыкая своими сосками здоровяке в нос и глаза.
Бари оставил брата на "растерзание" танцовщиц и отправился к себе в спальню.
На следующий день он чувствовал себя как выжатый лимон. Бари всю ночь не мог сомкнуть глаз, обдумывая предложение брата и придумывая все новые и новые образы обитателей новой планеты. В конце концов, он поднялся и пошел в лабораторию. Выразив свои идеи на бумаге, наконец, под утро, он удовлетворённый уснул в кресле, но приснившаяся Лилис и эротические, необузданные фантазии физически добили его. Он проснулся с тяжестью в паху и измождением на лице.
К своему удивлению, он застал брата в трапезной, поедающим сырно-медовые лепёшки и оставшиеся с ужина прошлого дня колбаски. Дон выглядел как огурчик, бодрый и цветущий. Посмотрев на брата, он усмехнулся:
– А ты что, "шоколад" не любишь?
– Я не ем сладкое, – не понимая, к чему вопрос, ответил Бари и, закрыв глаза, начал растирать переносицу, зажав ее между пальцами.
– Зачем тогда держишь девицу? – удивился Дом, пожимая плечами.
– Ааа! Ты об этом. Она для дорогих гостей, – вымученно фыркнул Бари.
– А ты чем занимался, выглядишь как потасканный, стоптанный ботинок.
– Не мог уснуть вчера.
